Весеннее признание

Таня стояла уже одетая, когда они вышли. Анатолий увидел язвительный взгляд отца и покраснел.

Молча они спустились вниз, молча сели в автомобиль. Отец за руль, Анатолий и Таня – на заднее сиденье. Она устало откинулась и закрыла глаза.

Машина двинулась, скользя. Анатолий жадно наблюдал за всеми изменениями этого бледного лица. Машина ныряла из освещённых улиц в переулки, по лицу Тани проносились лёгкие тени. Отец через плечо спросил адрес. Она ответила:

– Заточная, семь.

Заточная! Сколько раз – Анатолий знал – он будет произносить это слово.

Маленькая, ничем не приметная улица на окраине города вдруг сделалась для него сияющей звёздной дорогой, потому что там жила Таня.

– Здесь, – сказала девушка.

Машина остановилась возле одноэтажного домика из ракушечника, представляющего собой грязноватую смесь сиреневого, белого и голубого цвета. Таня неумело завертела рукоятки на дверце, Анатолий помог ей. Дверца распахнулась.

– Спасибо, – отчаянно покраснев, не поднимая глаз, пробормотала Таня.

Отец засмеялся, показывая ослепительно-белые ровные зубы.

– Не за что! Надеюсь, наше знакомство на этом не прервётся?

Коричневая варежка Тани утонула в его большой руке.

Ещё больше покраснев, девушка замотала головой, неизвестно что выразив этим жестом – согласие или отрицание.

– Я провожу тебя, – сказал Анатолий.

– Ой, нет, что ты! Не надо! Вот же моя дверь.

Она с некоторым трудом вылезла из машины – мешала шуба и, взобравшись на обледеневшее крылечко (Анатолий подумал: «Лёд сколоть некому»), позвонила.

Обернувшись, крикнула: «До свиданья!», махнув рукой. Анатолий помахал в ответ. Дверь приоткрылась, Таня скользнула в образовавшуюся щёлочку, машина тронулась.

На обратном пути отец вёл автомобиль медленнее, одной рукой закуривая. Анатолий в зеркальце видел его загорелое лицо, двигающиеся бугры на скулах. Отец о чём-то хмуро и напряжённо думал. Чтобы прервать затянувшееся молчание, сын спросил:

– Мы едем прямо домой?

– Нет, заедем в универмаг… Знаешь, а фигурка у этого ничего.

Если её одеть как следует… Или раздеть…

Анатолий побледнел, зрачки его сузились.

– Её зовут Таня, отец! И больше так о ней никогда не говори!

– А вообще, я советую тебе, как старший товарищ: оставь её! Она может тебя затянуть в такое…

– Это уже моё дело, – глухо ответил Анатолий.

Отец пожал широкими плечами.

– Как знаешь.

Стоянка под универмагом была, казалось, забита, но отец ловко втиснул машину на последнее свободное место.