Очешуеть! Я – жена дракона?!

Никого ведь нет более у меня, как не простить, хоть и кровью сердечко обливается? Родные ведь мы, как же иначе-то?

И где в этих хоромах кухня, знать бы еще. Я прошмыгнула мимо молодцев в ливреях, которые спали, стоя у дверей. Вот ведь работенка неблагодарная да скучная! Стой, как истукан, да ворота всем отворяй. Ну, вчера хоть граф жену полоумную притащил, которая из окна сиганула, чтобы сбежать от их господина, повеселила их.

Вот пересудов-то будет, небось! Потрещат слуги, мои косточки перемывая, как пить дать! Хотя, чего уж там, весь город загудит, как прознают, что дракон безродную дочь хозяина таверны замуж взял.

И ведь черт-те что обо мне подумают, людям всегда самое плохое в первую очередь на ум приходит.

Вздохнув, покачала головой, взяла огарок свечи с канделябра и зашла в просторное помещение на первом этаже. Ага, кажется, это гостиная. Вон, стол обеденный какой знатный, как пять кроватей наподобие той, на которой я сегодня ночью нежилась. Отменно выспавшись, должна заметить. Это ведь не моя узенькая койка, на которой как не повернешься, так в зад или в бок пружиной мстительно получишь.

Не ворочайся, стало быть.

Так, кухня должна быть рядом, не будут же слуги у драконов блюда изысканные за тридевять земель господам таскать. И не из-за того, что долго и тяжело, а по причине того, что остынут лакомые кушанья. Ага, вот она, родная моей душе! Запрятали подальше, а ведь это сердце любого дома!

Ух, тоже огромная! У одной стены печь – дровяная, хорошо, в ней лучше всего все блюда выходят.

Вдоль других шкафчики да столешницы тянутся бесконечной чередой. И куда им столько? Сколько же их в доме живет? Ведь на такой кухне накашеварить на половину города несложно!

Зажгла от огарка свечи и обошла ее, кончиками пальцев ведя по холодным гладким столешницам – мраморные они, что ли? Открыла пару шкафчиков, доверху набитых кухонной утварью. Все дорогое, блестящее, пользоваться и то жалко роскошеством таким. Поставить на видное место, да любоваться.

Я на подобную посуду только поглазеть ходила в центральный магазин, который в два этажа отгрохали.

Идешь там вдоль прилавков, любуешься, да в три глаза смотришь, как бы чего не задеть, ведь если разобьешь, всю жизнь потом расплачиваться придется.

На пристенке у печи нашла чайник, а рядом и воду в бадье. Хоть чаю попью, и то радость. Наполнила пузатого чутком воды, печь разожгла, все нужное пусть и не сразу, но сыскав, поставила кипятиться. Так, где они чай запрятали? Тут искать до ужина можно.