Арлекин

Еще не веря в свою катастрофу, скорее догадываясь, чем зная, она тихо прошелестела одними губами:

– Курт? Курт Хофман? Это вы?

Она надеялась, что ошиблась.

– Ja, das ist mir, Hoffman. Was wollen Sie damit? (Да, это я, Хофман. Чего вы хотите?)

Она замерла. Это убожество просто не могло быть ее идолом, ее сценическим демоном. Такое невозможно! Невозможно ни при каких обстоятельствах. Где тот роковой красавец, перед которым тускнеют все мужчины вечера, о котором грезят женщины, и которого даже официанты почтительно называют «наше чудо»? Собрав остатки мужества и все знание английского, не слыша себя, она спросила:

–It’s me.

Do you recognize? (Это я. Вы меня узнаете?)

Редкие почти невидимые брови Арлекина поползли вверх.

– Shall I? (А я должен?)

Это был удар. Она побледнела и пошатнулась, не в силах произнести больше ни слова. Ее Арлекин начал заметно нервничать. За его спиной замаячили еще люди: мужчина, весь вид которого выдавал в нем представителя сексменьшинств и женщина, с лицом, показавшимся нашей героине, самым неприветливым на свете.

Парочка подошла к двери, явно заинтересовавшись разговором.

– Listen, – услышала она и словно очнулась, – if you’ve got questions, apply to my administrator. (Послушайте, если у вас есть вопросы, обращайтесь к моему администратору)

И дверь начала закрываться перед ее носом. Она не могла это выдержать. Остаться без спасительного якоря, без ориентиров в жизни, без любви, разом потерять и семью и надежду на счастье, обмануться во всем и быть еще выкинутой за дверь без объяснений, без передышки.

Ее «нет!» прозвучало как вопль, когда она вцепилась в дверь со всем протестом, на который была способна. В ее безумных умоляющих глазах, побелевших пальцах, сорвавшемся голосе дышало такое отчаяние, что могло напугать и смягчить кого угодно. Нотки сочувствия впервые прозвучали в обращенных к ней словах:

– What`s happened? (Что случилось?)

И тогда она сказала это, сказала единственное, что пришло ей в голову на чужом языке и что в реальности еще десять минут назад не имело никакого значения, а сейчас навалилось тяжелой ношей и раздавило ее:

– My husband has another woman.

(У моего мужа другая женщина)

Сказала и закрыла глаза, чтоб не видеть ни презрения, ни сочувствия в чужих.