Не просто о любви

– Ориону, похоже, не светит, – опять принялась хохотать Олеся.

– А говоришь, не забирает.

Они допили остатки остро пахнущей жидкости из бутылки. Захотелось еще праздника.

– Можно пойти ко мне, у меня навалом, – предложил Алекс, дергая за ключ, висящий на его шее на веревке, – но мы, кажется, далеко. Где твой отель?

– В отеле все закрыто. Тем более я живу в бунгало.

– Супер. Идем к тебе. В мини-баре должно быть.

Они долго ковырялись в темноте, спотыкаясь о корни деревьев, натыкаясь на стволы пальм и утопая в песочных зыбях, но, ведомые лунной дорожкой, причалили наконец к спасительному полуострову Олесиного отеля.

Тяжелый деревянный настил, казалось, покачивался вместе с океаном, или это Олесю качало, а вовсе не волны, однако свет электрических фонарей порядком поубавил ощущение праздника, свежий морской бриз выветрил значительную часть рома и сигаретного дурмана из ее головы. Олеся уже начала жалеть, что пригласила нежданного гостя к себе. Ей теперь хотелось только спать.

Но Алекс выглядел таким потерянным ребенком в своей мятой одежде, осунувшийся, с взлохмаченными волосами, что в Олесе проснулись материнский инстинкт и желание опекать.

Все вокруг уже спали. Ни в одном из окон не горел свет, отель словно вымер. Невысокие приземистые бунгало таяли в кромешной тьме океана, и даже на берегу редкие курортные огни баров и ресторанов погасили свое мерцание, укрытые пеленой густого, насыщенного влагой воздуха.

В запертой весь вечер комнате было душно и влажно.

Олеся с наслаждением вдохнула, распахивая створки двери. Свет зажигать не стали.

В мини-баре обнаружилось несколько маленьких бутылочек с разноцветными этикетками. Но гвоздем программы стало так кстати оказавшееся вдруг шампанское из набора молодоженов.

Олеся даже не успела погрустить на этот счет, как пенная стремительная струя зашипела возле ее носа.

Вышли на террасу. Океан спокойно спал или делал вид, что спал, у самого Олесиного крыльца, железными ступеньками спускающегося в бездонную темноту.

Усевшись на все еще теплых широких досках пола и прислонившись к стене номера, они поочередно молча глотали из бутылки, погруженные в странное апатичное созерцание.

Говорить не хотелось, да и не о чем было. Кромешная мгла вокруг не располагала к веселым историям. Зато молчать было приятно. В отсутствии слов, казалось, больше содержания, чем в любом разговоре.