Не просто о любви

В голове слегка шевельнулся проблеск сознания.

– Я, кажется, сейчас мобилу утопила.

– Не, не может быть. А вот есть еще игра. Пить, стоя на голове. Я могу. А ты?

– Врешь, – засомневалась Олеся.

– Смотри! Где-то тут была пальма.

Алекс на карачках дополз до дерева.

– Подержи-ка меня, – попросил он, пытаясь, прислонясь к шершавому стволу, встать на голову.

Задыхаясь от смеха, Олеся помогала ему. Наконец, к ее удивлению, ему это удалось, и послышался булькающий звук. Потом фырканье. А потом фонтан из рома окатил Олесины колени, стоявшие на песке.

Не выдержав, она громко расхохоталась под аккомпанемент откашливающегося приятеля.

– Ну ты и алкаш! – смеялась она, поливая песок ромом.

– Я еще и наркоман,– заверило ее легкомысленное дитя. – Закурим?

– А у тебя есть? – Олеся сделала большие глаза.

– Здесь у всех есть, – уверил ее Алекс и протянул ей мятую сигаретку.

Олеся прикурила и затянулась. Потом с непривычки закашлялась.

– Сейчас вставит, погоди, – пообещал Алекс, принимая эстафетную палочку.

В ушах Олеси шумел океан, и пальмы шуршали своим птичьим оперением. Она вдохнула вонючий дым еще раза два, но кайфа все не было.

– На меня не действует, – выдала она.

– Погоди, ты знаешь анекдот про зайца?

– Про зайца? А кто это? – не поняла Олеся.

– Не знаю кто, это не важно. Так вот, слушай: идет как-то заяц… Стой, прекрати ржать, я еще ничего смешного не сказал.

– Я не знаю, это так клево: идет заяц. Как это он идет? Разве зайцы ходят? – задыхалась Олеся от счастья.

Рядом, скрутившись пополам, ей вторил рассказчик.

Прошло не менее вечности, прежде чем они смогли перестать смеяться и мокрые от рома и соленых морских брызг уселись на песок. Над ними сияли огромные алмазные звезды. Целая россыпь звезд, без конца и края. Отражаясь в море, неповторимые по своему размеру и цвету, они составляли целое мироздание.

Алекс откинул голову Олесе на колени. Она почувствовала его мягкие волосы.

«Совсем как детские», – мелькнуло у нее в голове.

Вспомнился Ванька, но как-то мельком, быстро, без обычной тревоги.

– Смотри!

Олеся проследила взглядом за тем, куда указывала его рука.

– Видишь вон ту звезду? Вообще-то их там три, но одна, самая большая – голубая. Видишь? Она называется Цецилия. А вон та, рядом, Святая Затраха. А между ними Пчеловоз. Все вместе Пояс Верности.

– Сам ты пчеловоз. Это Пояс Ориона, – смеясь, Олеся щелкнула его по носу.

– Я и говорю: пояс верности Ориона.