Шлепни ведьму! или Голый маг – это к свадьбе!

Все-таки хорошо, что она не сороконожка, иначе сидеть мне в окопе до обеда, пока над головой летала бы обувь!

– Конечно, не мешайте ей, видите ли! – зараза тоже поднялась. – Мне мама рассказала, что ты вытворила ночью!

– И что же? – осторожно осведомилась я, ведь всегда надо сначала выяснить версию противника, а потом начинать действовать, исходя из полученных данных.

– Что ты теперь эта, – она наморщила лоб, – девица нетяжелого поведения, вот!

– Чегоооо? – я поперхнулась от удивления.

– А то, что за тобой следить надо теперь! Вот я и бдю! – она торжествующе ткнула пальцем в забор, который мне только что не удалось преодолеть как препятствие между мной и свободой. – И как оказалось, не зря! Вовремя тебя перехватила, пока ты на него вскорячиться пыталась!

– Тебе-то что с этого? – я вздохнула, подумав, что хоть у кого-то все хорошо – живет ведьма без мозгов, и все ей чудненько.

– Как чего? – Альвира поправила кружева на корсаже, имитирующие наличие у нее хоть каких-то выпуклостей выше экватора.

– Я как раз эту репутацию спасти хотела, убедить Итара поговорить с нашим отчимом и все вернуть, как было.

– Еще чего, – сестрица довольно улыбнулась, но поморщилась – из-за глаза, который и впрямь наливался многообещающим фингалом. – Не вернешь ты уже ничего, и не мечтай, Итар теперь на мне женится!

Ежкин бобрик! Ничего себе заявочки!

– Ты головушкой ударилась, что ли? – осторожно осведомилась я.

– Неа, так мама сказала! – хвастливо заявила Альвира. – Ты ему теперь не нужна, а брак для веса в Совете, чтобы он мог стать помощником Верховной ведьмы, нужен. Выгоднее всего было породниться с нами. С тобой теперь нельзя, ты эта, нетяжелая девица ведь, так что мы ему меня предложим! И если он умный, то…

– Доченька, иди в свою комнату, говорливая моя, – перебила Матильда, быстро подойдя к нам.

– Но мама! – заканючила Альфира.

– Не мамкай! Лед к глазу приложи, – поморщившись, велела мачеха, разглядев синяк под глазом драгоценной дочурки. – И не грызи его, снова ангину получишь.

– Так это твоих рук дело! – прозрев, ахнула я, когда сестрица, обиженно бурча, двинулась к дому, прихрамывая на ногу без туфли.