Шлепни ведьму! или Голый маг – это к свадьбе!

Все перекопала, много интересного нашла, но писем от возлюбленной брата отыскать не смогла. Хотя, что это там такое в самом дальнем углу, ну-ка?

Выудила стопку перевязанных лентой розовых конвертиков размером с половину ладони и замерла. В таких обычно дамы посылают записки или визитки. Неужели это то самое? Сняла ленту и… Да не может быть!

Проверила все до единого, но они оказались пусты. Но Гриэр их хранил! Не просто же так, верно? Я понюхала пальцы – лавандой пахнут с примесью какой-то дерзкой нотки, похожей на аромат розы.

Но где же письма из этих конвертов? Неужели он их сжигал, потому что отношения и впрямь были запретными?

Глянула через ведьмовское око – так и есть, даже тут подчищено все, не забыл, позаботился.

– Братец, как же так? – покачала головой. – Ты связался с замужней дамой?

Никак не могу в это поверить! Неужели правду говорят, что любовь меняет людей?

Качая головой, придвинула к себе кипу документов. О Гриэре подумаю позже, сейчас надо разбираться с финансами.

Любовь это хорошо, но ею не накормить всех наших магических постраданцев.

Да и на содержание самого поместья уходит немало средств, ведь надо всем платить зарплаты. А источников дохода – по пальцам одной руки пересчитать! Чтобы делать доброе дело, мало одного желания. Это, прежде всего, каждодневный труд и ответственность.

Вздохнув, я открыла первую папку с бумагами. Начнем! Как говорил папа, не так страшен черт, как финансовый отчет!

***

Когда от цифр и витиеватых формулировок, столь обожаемых юристами, начали шевелиться мои локоны, я сдалась, отодвинула бумаги и встала.

Главное разгребла, с остальным потом разберусь. А сейчас хочется чего-то вкусненького – того, что всегда в изобилии водится на кухне у Пимы.

– Поокусываться пришла? – моя пирожковая фея усмехнулась, когда я подошла к ней.

– Ага, – кивнула и облизнулась, когда она протянула мне тарелку с тортиком.

Вооружившись ложечкой, я села за стол и увидела служанку, которая вошла на кухню.

– Все сделала, Пимочка, – доложила она и вздохнула.

А ведь глаза-то заплаканы, отметила я, отправив в рот кусочек тортика.

– Белье развесь и отдыхай, душечка, – велела Пима и, когда девушка ушла, села напротив меня. – Эти две воблы довели девочку до слез, Эля.

– Мама и сестра Кассиана?

– Они, вредные, – фея вздохнула. – Уж прости, что на тебя вешаю эти проблемы, коли не была бы старшая твоей свекровью, я бы живо их обеих приструнила, на место поставила, уж точно! А тут не с руки мне.