Крик Эдварда Мунка, или Поцелуй сфинкса

Серый слякотный день быстро превращался в свою пародию: тени сгущались, людей становилось меньше, кони Клодта резче взбивали копытами, противясь будто какому-то препятствию, слабо отражаясь в Фонтанке на пересечении с Невским проспектом. По Аничкову мосту, шла Алефтина Дмитриевна, погруженная в свои мысли. Что-то сегодня не здоровилось, еле смену закончила. Консьержка в одном из домов-парадиз. Живут же там люди, не то что она! Одинокая…

Нет-нет, и взгрустнется, и всплакнется одной. Что-то не так сделала, видно, что нужно теперь одной все преодолевать.

Правда, не совсем одной. Муж у нее все же есть. Появляется, как ясно солнышко. Такой же рыжик, кругленький и ей под стать. Она сама ниже среднего роста. Удобно. Когда раньше шила сама себе платья, много материала не нужно было покупать. Сейчас редко себе шьют. Все норовят готовое, привозное. А что в этом хорошего?!.. Никакой индивидуальности. Ей, правда, уже не до того. Все равно что на себя одеть, лишь бы по сезону.

На мосту ветер пронизывал, казалось, каждую клеточку натруженного тела и срывался в этот день особенно злобно и яростно.

Но она привыкла и любила все времена года. Она истинная петербурженка… Вот и мост, по которому столько ходила в разные годы, мира и войны. Мост столько повидал на своем веку за свою беспокойную служивую жизнь. Вначале деревянную и вполне скромную с виду. В 1841 году его возвели как караульный, для проверки документов въезжающих в бывшую столицу. Рядом в здании кордегардии проверяли паспорта. Вот бы и оставили за ним такую функцию! Охранник спокойствия… Реставрируя и украшая, превращая мост в каменное чудо света с композициями скульптур, символизирующих укрощение человеком дикой, необузданной силы, напоминая мифические легенды о близнецах-Диоскурах и божественное начало всего, мост становился все прекраснее. А сам подвергался разрушительному влиянию времени. Есть подобные скульптуры коней и в Вене, и в Милане, и во многих странах. Это были ее кони. С ними шла по жизни. Но и сильные кони Клодта не выдерживали, давали трещину. Их возили на реставрацию и торжественным шествием возвращали на места. Иногда казалось ей вот-вот кто-то стремный совершит нападение на бронзовые скульптуры и, желая поживиться, причинит им зло. Вандалам все с руки. Алефтина Дмитриевна вместе с ними пережила блокадный Ленинград, когда скульптуры коней с возничими спасали от фашистов, закопав во дворе Аничкова Дворца. Теперь она радовалась, видя красавцев на месте.