Крик Эдварда Мунка, или Поцелуй сфинкса

Окружающее в истории двигалось по своей спирали, втягивая в эту мясорубку современников. Он отдавал себе в этом отчет. Он был образован, увлекался философией и теорией Ницше. Вдали исторического коридора маячили годы нацизма. Страх, дикость, жестокость, отчаяние, крик – сопровождающие аксиомы кровавого времени. В «черную» воронку попадали потенциальные жертвы деспотической власти.

Картина, как вещь в себе, возбуждала преступное начало. Манила черные силы, криминалитет Европы своей страшной сущностью. Руки, жаждущие наживы, тянутся, как мухи на мед летят, к тягуче-черной экспрессивности полотна.

Но от сделки в качестве предмета для выкупа другого преступника, кулака, занесенного за его головой для освобождения от правосудия, известный «черный» артдилер… отказался. Нет в такой среде понятий поддержки и заботы. У него свои представления:

– Настоящий грабитель картин не будет ими манипулировать. Мы слишком любим искусство и не для этого идем на все, чтобы потом им рисковать, – выдал такую пародоксальную фразу грабитель артефактов Эрик «Бельгиец» и сделал знак охране, чтобы сопроводила непрошенных посетителей к выходу.

Глава 6

Аничков мост. Санкт-Петербург

Алевтина Дмитриевна Москвинова, небольшого роста, но крепкой конфигурации. Гордо поднятая голова, строго несущая спина, и только несколько переваливающаяся с ноги на ногу утиная походка. Годы дают знать! В слегка поношенной стеганной куртке, шапке с козырьком и закругленными «ушами», защищающими от противного апрельского ветра, казались явно с чужого… не плеча, а головы.

Наверное, от дочери, вышедшая из моды, явно молодежно-спортивного типа. Ее облику придавали что-то беззащитное, щемящее.

…Алефтина Дмитриевна Москвинова увлекалась живописью. Много читала, смотрела в библиотеке удивительные глянцевые альбомы и душа радовалась. В долгие часы одиночества она открывала мир искусства. Удивительно, простая женщина, а такие интересы!.. Представляла, что происходило тогда; как мастер создал такую картину, что она дошла до сегодняшних дней и волнует даже ее своей неповторимостью.

Такой неповторимой, как «Крик» она не знала. Алевтина еще раньше жалела, что не стала сама художницей. Не сложилось у нее получить соответствующее образование, чтобы работать в прекрасных музейных залах, рассказывать посетителям истории: «На этой картине, принадлежащей кисти выдающегося норвежца или „малого голландца…“, к примеру…»

Она работала кинотехником в кинотеатре. В свое время переполненные залы.