Похождения своевольного персонажа. Роман-фантасмагория

У ней, что называется, перехватило дыхание: огромная изумрудная чаша фонтана, тритоны, гиппокампы как будто наслаждаются струящейся водой. И над всей этой переливающейся роскошью – фигура Океана, рука которого протянута в повелевающем жесте.

После пережитого эстетического потрясения стало ясно, что пора подкрепиться. Девушки свернули в переулок, и через пару шагов барочная пышность сменилась на клетчатые клеенки укромной пиццерии. Такой вкусной пиццы Инга не ела никогда в жизни!

– Это же не для туристов, это для своих, – усмехнулась Катерина.

– Куда ты дальше отправляешься? – поинтересовалась Инга, с аппетитом дожевывая второй треугольник (чего она раньше никогда себе не позволяла).

– Лечу в Белград.

– ?

И тут Катерина поведала, что, статьи статьями, но душа ее давно заворожена гравюрами Дюрера[4 - Альбрехт Дюрер, один из величайших живописцев эпохи Возрождения (1471–1528).], она хочет предложить миру свою разгадку его символов и пишет книгу на этот счет. Инга была поражена такой монументальностью замысла, тем более исходящего не от умудренного седовласого ментора, а от девушки в дырявых джинсах.

«Знаешь, – поведала Катерина, – моя мама была в командировке в Сан-Франциско вскоре после землетрясения. Повезло же ей! (Инга такого оптимизма не разделяла, но продолжала слушать). Рассказывает, зрелище было апокалиптическое. Особенно потрясали обрушившиеся автомобильные эстакады».

И вот недалеко от одной из таких эстакад мама Катерины набрела на огромный брезентовый шатер, в котором была свалена масса книг.

На них чуть не приходилось наступать, чтобы передвигаться по импровизированному магазину. Из этой свалки она выудила увесистый том с гравюрами Дюрера. Маленькая Катерина подолгу рассматривала затейливые линии гравюр, придумывая истории о том, куда едет старый рыцарь, над чем печалится женщина с крыльями и почему у нее такая тощая собака (худовата даже для борзой).

И вот теперь Катерина собирает материал об итальянских путешествиях Дюрера, а дальше устремляется в Белград, где открывается выставка его гравюр.

И не где-нибудь, а в огромных подвалах старинного дворца.

Этого повествования было достаточно, чтобы Инга, дохрустев румяной корочкой, принялась (вопреки всем своим правилам) за третью порцию пиццы. Она никогда не встречала такой увлеченности, скорее – одержимости, работой.

– Давай слетаем вместе, – неожиданно предложила Катерина. – Я и Белград тебе покажу.

– Да у меня жених есть, – промямлила Инга.