Мое странное счастье

Ты ведь знаешь, что я не пью! Умница ты мой! – Иришка чмокнула мальчика в макушку и тяжело вздохнула, – завтра на дневном автобусе в город поедем.

– Правда? – обрадовался ребенок.

– Правда! А сейчас спи!

А рано утром ее разбудили крики соседей и странный запах. Иришка распахнула глаза: от шторки на дверном проеме уже ничего не осталось. В комнате, где спали отец с братом, полыхал огонь.

– Никита, Никита, проснись! – девушка растормошила мальчика. – Не смотри туда! Где твои документы?

– Там! В серванте! В комнате.

Надо было бежать в комнату. Успеет или нет?

– Так, закутайся в одеяло и выходи на улицу! – Иришка скомандовала Никитке, а сама хотела шагнуть в огонь, но не успела. Входную дверь выбили, и в дом ввалился дядя Ваня. Их участковый и сосед.

– Живы? – услышала Иришка. – Быстро на улицу, пока крыша не рухнула!

Дядя Ваня схватил в охапку Никитку, сама Иришка схватила свою дорожную сумку, благо не успела ее вчера разобрать и, кинув взгляд в комнату, шагнула за соседом на улицу.

Во дворе собралась почти половина деревни. Отца с братом видно не было. Всполохи огня, мигалки скорой и полиции слились в какой-то кошмар. Крики, зеваки. Кто-то плакал, кто-то безучастно снимал все происходящее на телефон. Пожарники разматывали рукав, собираясь тушить пожар, и в этот момент рухнула крыша их дома.

Кто-то из соседок запричитал, завыв протяжно.

Первой была мысль: "Отмучились. Все мы отмучились". Потом ей стало стыдно. Они ведь самые родные люди! Да, пьющие, но ведь других нет? Хотя, как же нет? Есть Никитка. И она у него есть!

– Девушка, Вам помощь нужна? – услышала Иришка чей-то голос, кажется, это был полицейский.

– Нет, я в порядке. Никитка! Где Никитка?

– Ириша, он у медиков! – услышала она голос все того же дяди Вани.

Она рванула к машине.

– Что? Что с ним? – девушка заглянула в машину.

– Все хорошо. Напуган только, – успокоила ее врач, – хорошо бы вам с ним сегодня ночь в больнице провести. Поедете?

– Ириша, поезжайте! Тут ты уже не поможешь! – дядя Ваня стоял рядом. – Там под наблюдением медиков переночуете, а завтра вернетесь. Чего уж теперь-то тут вам быть. Мы тут дальше сами.