Научи меня любить

Твоя тигрица будет ждать тебя, изнывая в предвкушении, мой тигр! Р-р-р-р! – Анжела рыкнула, прижавшись к Герберту всем телом на секунду и тут же отступила, расстегнула первую пуговку на блузке, неотрывно глядя ему в глаза.

Еще в прошлую их встречу Герберта бы это завело, а сегодня нет. Совсем нет. Даже отдаленно нет. Он вдруг вспомнил, почему Анжела требует принять душ перед их встречей. И совсем не потому, что брезглива, о, нет! Дело не в брезгливости, ей в постели это чувство не знакомо.

Анжела всего лишь на всего требует от Герберта смыть с себя парфюм. Боится, что муж почувствует его запах и обо всем догадается. Герберт даже вспомнил, как Анжела, смеясь, пояснила: «Муж чувствует все запахи, как беременная женщина! У меня иногда такое чувство, что это не я Ирину родила, а он, веришь?»

Герберт спокойно разделся, аккуратно убрал вещи в шкаф и ушел в душ. Анжела права: надо смыть с себя сегодняшний день, а там и возбуждение нахлынет. Он уверен в этом.

Не нахлынуло.

– Что происходит, мой тигр?

Спросила, видя, что он не готов даже после всех ласк, что она щедро дарила ему. Анжела извивалась под ним, лаская, как всегда, умело и жарко. За эти полгода, что они вместе, она уже изучила его тело и знала, что любовника особо заводит.

Не завело. Не в этот раз.

– Устал. Партнеры всю душу вынули, пока подписали контракт.

Герберт встал с кровати в одно движение, повязал полотенце вокруг бедер и шагнул к бару за соком.

Он опять соврал. Это не первые переговоры, где, говоря его же словами, партнеры вынимали из него душу. Открыл бутылку сока, сделал глоток так, из бутылки. Почему-то сегодня захотелось пойти против своих же правил.

– А у тебя есть душа? – усмехнулась Анжела и осталась лежать на смятых простынях, лишь приняла более соблазнительную позу.

Герберт, услышав это, развернулся к женщине, лежащей на кровати.

– Душа есть у всех. Даже у неверных жен, – ответил медленно, разглядывая любовницу так, будто видел ее в первый раз.

Почему он раньше не замечал, что она жестока?

– Герочка, что происходит?

Герберт, услышав, как она его назвала, сморщился, словно от зубной боли. Уменьшительно-ласкательное склонение своего имени он не любил, и Анжела знала об этом, но зачем-то все равно назвала его так.

– Ты хочешь расстаться? Ты бросаешь меня? У тебя появилась другая? – вопросы посыпались один за другим.