Научи меня жить

Экран телефона погас, поставив телефон снова на блок. Кровь прилила к лицу Влады еще в тот момент, когда она читала сообщения, а сейчас ей резко стало нечем дышать. Она встала, шагнула к окну и распахнула его, вдохнула холодный воздух полной грудью и замерла. Постояв так несколько секунд, медленно выдохнула. Только что прочитанное пульсировало в мозгу, отдаваясь болью в виске, на память Владислава никогда не жаловалась, а потому последнее сообщение всплыло в памяти само и, как говорится, с сохранением грамматики и пунктуации автора: «Мой лев! Мой музчина! Абажаю тебя и теку как кошка только аба дном васпоминание тебя! Эта ночь лутшее что было в моей жизни! Всегда ждущая тебя твоя львица Дашулька»

– Вот так, значит, да? – усмехнулась Владислава и закрыла окно.

 – Теперь понятно, откуда царапины на спине. Там, оказывается, львица Дашулька. И в школу эта львица, похоже, не ходила. От слова совсем. Ну да, зачем львицам грамотность? Одно радует, что это точно не “Игорь микроскоп”.

Глава 8

– Натка, я соскучился!

Герберт порывисто встал навстречу вошедшей в гостиничный номер девушке.

Захлопнул за ней дверь и тут же щелкнул замком закрываясь. С первого дня их встречи прошло уже полгода, а эта девушка до сих пор в его жизни. Чем она взяла его? Чем привязала к себе?

Привязала так, что это он искал встречи и ждал каждого их свидания. Обычная же совсем: карие глаза, милая улыбка, пышная грудь, правда, своя. Наталия не была худой, скорей наоборот, но именно это ему в ней и нравилось: она была настоящей! Вся! Девицы ее возраста уже закачали себе силикон везде, где это возможно, наклеили ногти, ресницы, брови.

Или брови они не наклеивают, а лишь рисуют? Да это не важно! Важно то, что Наталия не делала ничего такого из этого.

– Гера, дай хоть душ принять! – девушка засмеялась своим низким смехом в ответ на его жадные поцелуи.

– К черту душ! Я сейчас взорвусь, если не доберусь до твоей киски. Хочу тебя сразу! Никого так не хотел, как тебя!

Герберт дрожащими от нетерпения пальцами расстегивал пуговицы на ее пальто, следом пуговки на ее блузке, распахнул, задрал бюстгальтер, высвобождая тяжелую грудь.

Жадно втянул сосок, обхватив, захватив его в плен губ, поиграл языком.

– Боже, детка, какие они у тебя сладкие.

– Гера! – выдохнула протяжно и низко, выгнулась навстречу его жадным губам и требовательным рукам.

– Помоги! – запуталась в рукавах пальто, снимаемого вместе с блузкой.