Последние станут первыми

Я побрела к двери в подвал по раскаленному асфальту, в который раз чувствуя иррациональность происходящего. Что за дешевый боевик. Обвешанная золотом, как новогодняя елка, «Сайга» наизготовку, с досланным в ствол патроном, палец на спусковом крючке – неужели это я? Труп, облепленный мухами, и золотые часы на моей руке, сжимающей карабин – бред, бред, бред… Может быть, я сплю? Но от черно-красной лужи на асфальте тянуло таким знакомым по кафедре судебной медицины сладковатым смрадом, что стало ясно: это не сон и не кино, на набережной по-прежнему жрут, дерутся и убивают – походя, невзначай.

В городе, кажется, не осталось нормальных, вменяемых людей. А что происходит за его пределами? Что с Димкой?

Я несколько раз подряд набрала его номер, потом номер Натальи Николаевны. Никто не ответил, и стало ещё страшнее. Но сквозь страх, как росток сквозь асфальт, пробивалось ясное осознание: жив Димка или мёртв, но я его найду. И ничто меня не остановит, кроме смерти.

Железная дверь подвала отгородила меня от безумия этого дня, и на миг показалось, что всё по-прежнему – как неделю или месяц назад.

Я потрясла головой, избавляясь от опасной иллюзии, и принялась собираться. В первую очередь документы. Паспорт в карман джинсовой рубашки, застегнуть клапан, проверить, что пуговица пришита крепко. Диплом и врачебную печать – во внутренний карман сумки. Я вывернула на стол кошелёк и выбрала купюры из груды мелочи. Там же оказалась бумажка – то, что нагадал мне Повелитель птиц, так и не собралась прочесть предсказание. И его в карман вместе с деньгами – память о том мире, который ушел, наверно, навсегда. Даже если всё будет по- прежнему, я-то прежней уже не буду.

Я вдела в шлевки джинсов старый Андреев ремень. Единственная его вещь, которая у меня осталась, обычный офицерский ремень из неизносимой сыромятной кожи, подписанный с внутренней стороны синей шариковой ручкой.

– А что здесь написано – «Змей»?

– Их всегда помечают, чтоб не путать. А это моя кличка, ещё с училища, с первого курса.

И ремень ещё с училища.

– Змей-то почему?

– Из-за фамилии.

– А я её так и не знаю.

– Простая у меня фамилия – Кобрин. Это деревня такая под Питером, недалеко от Гатчины – Кобрино. Вроде предки оттуда были. В училище сначала, конечно, Коброй звали, пока я кое-кому рыло не начистил. А потом на рукопашке просекли, что из захватов всегда ухожу и растяжка хорошая. Вот и прилепили. Змей так Змей. Так и осталось.