Черная карта судьбы

А потом происходит то, что происходит: ты терпишь крушение и спасаешься бегством, и внезапно приходит прозрение: а что, если тебя постигла такая чудовищная неудача лишь потому, что собственные игрища оказались для тебя важнее завещания отца? Что, если тебя постигла неудача лишь потому, что силы, которые его погубили, губят и тебя? И тебе не достигнуть того, чего ты желаешь больше всего на свете: безграничной, ничем не сдерживаемой власти над людьми! – до тех пор, пока ты не исполнишь завещание отца и не уничтожишь ваших врагов?

Ты размышляешь над этим все восемь с половиной часов полета от Москвы до Хабаровска.

Но вот самолет идет на посадку, и ты в очередной раз задумываешься: а почему ты отправилась именно в Хабаровск? Потому что только в Хабаровск удалось так поспешно взять билет? Потому что это очень далеко от Москвы? Потому что Хабаровск – эта глубокая нора, в которой можно залечь, зализать раны, восстановить силы, пополнить запасы энергии?..

Не только. Есть что-то еще!

Хабаровск…

Хабаровск…

Почему это название кажется пугающим и тревожным, будто тихое звериное рычание, долетевшее из тьмы? Сначала казалось, страх был вызван тем, что тебе пришлось пережить, – но нет, тревожит и вместе с тем манит само это слово.

Ты напрягаешься – и вдруг вспоминаешь то, что считала несущественным, то, что произошло четверть века назад.

…Москва, 1957 год, Всемирный фестиваль молодежи, народищу понаехало чертова уйма, причем многие с такой экзотической энергетикой, что ты – пятнадцатилетняя девчонка, еще не умеющая управляться ни со своим наследственным даром, ни с чужой энергетикой, только и способная хавать излучения окружающих буквально широко разинутым ртом, – чуть ли не захлебывалась от жадности и даже давилась слюной, и вид у тебя при этом был, ты знаешь, совершенно безумный, – ну и плевать, тебе на все было тогда плевать, главное – нажраться чужих эмоций и не подавиться ими, суметь хоть как-то их переварить и вобрать в себя их энергию!

Вы с матерью шли по Садово-Кудринской, где собирались молодые поэты, которые несли страшную словесную чушь, однако именно их эмоции были самыми чистыми и питательными, потому что исходили оттуда, куда даже самому искусному магу подобраться непросто: из самого сердца, как правило, отравленного безнадежной любовью.