Чужая дочь

Женщина тут самоубийством покончила!

– Как это? – приостановилась Маргарита.

– А приехал как-то купец прямиком из Парижа и застал свою жену с управляющим. Заревновал сильно! Так их обоих и не нашли… – Степан сделал страшные глаза: – Сказывали, его утопил вон там – я потом вам покажу, если хотите.

– Ой, нет! – отмахнулась Маргарита. – Спасибо!

– А жена не выдержала и повесилась. Вон в той комнате! – Степан показал на заколоченное окно в мезонине, затянутое сухими плетьми дикого винограда. – Ну, купец не стал это дело обнародовать, не стал ее хоронить, а, сказывают, в этой комнате и замуровал.

– А что это – замуровал? – с живейшим интересом спросил Костя.

– Котя! – возмутилась Маргарита, оттаскивая сына от дома, и Говоров решил ее поддержать.

– Слушайте, вы нам детей не пугайте, товарищ, – усмехнулся он.

– А я не пугаю, – обиделся Степан. – Чистую правду сказываю. Еще будто бы она напророчила там чего-то… но это в деревне бабы вам расскажут. Там что-то такое про любовь… Да спросите кого хотите про Дом с лилиями!

– С лилиями? – удивился Говоров.

– А лилии здесь при чем? – раздраженно спросила Маргарита.

Говоров отвернулся, изо всех сил стараясь не расхохотаться.

– А дама та, – с удовольствием объяснил Степан, – очень цветы любила. Особливо – лилии!

Честно говоря, загадочный дом с первого взгляда пришелся Говорову по душе, а после этих слов понравился еще больше.

– Ну что ж, – весело сказал он, – дом с лилиями – так дом с лилиями! А у нас своя Лилия есть.

Маргарита аж споткнулась!

И вдруг грохнуло неподалеку.

Взрыв! Другой!

– Мама! – заорал Костя, бросаясь к Маргарите.

Говоров посмотрел неодобрительно: что за парень, чуть что – к мамкиной юбке бежит! Что уж так бояться-то? Взрывы доносятся издалека.

– Да чего всполошились? – ухмыльнулся и Степан. – Это мины вон выковыривают.

– Михал Иваныч! – раздался в это время крик Егорыча, и он выбежал из-за угла, неся на руках Лилю. – Михал Иваныч!

– Что такое? – встревожился Говоров.

– Она только что от взрывов проснулась, – возбужденно рассказывал Егорыч, – и сказала: «Страшно!» Слово сказала!

Он вскинул Лилю повыше, затормошил – и она неуверенно вымолвила:

– Поздравляю с Победой. Папа…

– Слышишь? – заорал Говоров изумленно, поворачиваясь к жене.

Маргарита рассмеялась.

Этот ее смех обрадовал Говорова чуть ли не больше, чем дочкины слова. Неужели все улаживается, в самом деле улаживается?..