Игра

Он родился в ничем не примечательной семье в безвестном городишке одной из многих убогих российских областей. Напротив, о рождении номера два было упомянуто в старейшем английском периодическом издании «The London Gazette», а поздравления и пожелания здоровья матери и ребенку передавала сама королева.

– Да, там, где закон, там чувств быть не должно. – Повторил свои последние слова номер два.

По тому, как он это сказал, номер один понял, что товарищ находится в каком-то глубоком раздумье. Интонацией, которой были сказаны эти слова, номер два как бы подталкивал номера один на уточнение, на вопрос.

Номер один чуть взмахнул рукой в сторону музыканта, девушка, жадно ловившая любой знак от этой пары, тут же вскинула скрипку и сделала изящный, но резкий взмах смычком. Номер один внутренне сжался, ожидая пронзительной и совершенно неуместной, в данном случае, высокой первой ноты. Но умница музыкант отлично чувствовала атмосферу и из-под ее тонких рук разнеслась тихая, чуть грустная «Зима» Вивальди.

– Мы никогда не были друзьями, поэтому я заранее прошу тебя извинить за вопрос: ты в порядке, может я могу чем-то тебе помочь?

– Спасибо.

Ты прав, мы не друзья, но мы и не враги, а это в нашей жизни уже большая удача. Я много думал о том, почему мы с тобой общаемся. В Тринити колледже это было как-то объяснимо. А вот после… – Номер два снова пригубил виски и задумчиво покрутил толстый хрустальный бокал, – а вот после колледжа… Знаешь, ты, пожалуй, единственный человек в мире, кому ничего не нужно от меня и от кого мне тоже ничего не нужно. Все окружающие меня люди либо ожидают от меня чего-то, что улучшит их жизнь, либо хотят испортить мою, чтобы получить какое-то мелочное моральное удовлетворение. А с тобой… И главное, я не соревнуюсь с тобою. Я ничего тебе не доказываю и от тебя ничего не ожидаю. Интересно, я могу получить информацию о любом человеке на земле, вплоть до мельчайших подробностей. А про тебя я даже не знаю, женат ли ты, есть ли у тебя дети. Мы как две параллельные прямые в евклидовой геометрии.

– В твоем примере мы бы сейчас не разговаривали. Скорее мы – как две параллельные в неевклидовом пространстве, может в системе Лобачевского. Наши параллельные прямые пересекаются раз в год. Но ты не ответил. Я вижу, что тебя что-то тревожит.

– Нет, меня давно ничего не тревожит. Вот это и есть моя проблема. У меня нет эмоций. Я живу той же жизнью, которой жили десяток поколений моих предков. И мой сын будет жить такой же жизнью.