Игра

Да, его, возможно, будут возить не в автомобиле «Rolls-Royce», а в, не знаю, автолете «Tesla», и поместье у него будет не в Лестершире, а где-то на Луне. Но это будет та же жизнь и та же рутина. Семейный бизнес, уход в политику, пост министра, возможно пост премьера. Разница лишь в годах, плюс-минус. Если повезет, то в молодости у него случится один-два скандальчика с танцовщицами из Ковент-Гарден, но это и вся острота, на которую он может рассчитывать. Вот у меня и этого не случилось. – Номер два смолк и, посмотрев на остатки пирожного, из которых торчала серебряная трехзубчатая вилочка, все же протянул руку к бокалу с виски.

 – И будет мой сын, как и я, как и его предки, служить своей стране с прямой спиной и тусклыми глазами.

– Служить стране, не себе, стране – это не самый плохой выбор. Ты говорил про отличие нас, русских, от вас, европейцев. Так вот, соглашусь с тобой, и лишь добавлю, что вот это вот томление, страдание, тоже сильно нас разнит. История сделала виток. Русская душа, духовность, про которую так много говорил Толстой и Достоевский, она ушла, испарилась, выдохлась.

Если раньше, в девятнадцатом веке, у нас этика была главнее эстетики, то теперь наоборот. Теперь за комфортную жизнь русский человек без раздумий старушку зарубит. Мы с вами за сотню лет орбитами поменялись, теперь у вас, у европейцев – нравственность и душа, а у нас – стяжательство и дикий капитализм. Теперь русскому, чтобы озвереть и мораль растерять – одного щелчка пальцев-обстоятельств хватит. У нас стране служить не принято, все больше о себе заботимся, и в этой заботе готовы всех локтями раздвинуть.

– Вот еще одно, то, чем вы русские отличаетесь. Вы всегда во всем себя, – номер два чуть помедлил, подбирая слово, он все еще говорил по-русски, – черным красите. Мне почему-то кажется, что остаться человеком может любой и в любых обстоятельствах.

Номер один поднял бокал коньяка, посмотрел через него на свет, покрутил и взмахнул в салюте.

– А вот давай, – пауза, голова чуть склонилась к левому плечу и глаз сощурился в тонкую полосочку, – давай мы поиграем, посмотрим, сможет ли человек человеком остаться?

Глава 2

Тот день окрашен в моем воспоминании запахом кофе.

Терпкий, с горечью в аромате, с едва заметной кислинкой. Кофе был великолепен. Весь тот день окрашен у меня в воспоминаниях запахом первой, самой яркой кружки. Даже скорее первого глотка. Да. Именно так. Я люблю кофе. Очень. Кому-то это может показаться зависимостью. Вероятно, так оно и есть.