Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы

Росистые орхидеи, каких не видел никто ни на земле, ни в небесных садах, засмотрелись в прекрасное Озеро Грома, а ведь только что на том месте была зловонная лужа…

– Что это, Фей?! Что? – вне себя от восторга спрашивал Чжу.

– Смотри, смотри… – пела в ответ его возлюбленная.

Она ли это парит вдали – и рассыпается разноцветными облаками заката? Вот излилась теплым дождем; вот, обернувшись серебристо-белым драконом Байчи, обвила темно-синее небо вязью иероглифов – непонятных, но прекрасных своей загадочностью… Но все это были только игры, только шалости и забавы.

Никто не знал, и Чжу тоже, что же замыслила Серебряная Фей. Никто не ведал, что за нее пламя заката и головокружение цветов опьянят сердца…

Наши дни, Франция

Тут же, неподалеку от торжища, оказались раскинуты прилавки и палатки с едой. Подавали картошку фри и французские охотничьи колбаски с виноградной горчицей – все это обожали и Детуры, и примкнувшая к ним Алёна.

Откуда вообще возник миф, будто французы не едят хлеба? Свои длинные багеты они поглощают в огромном количестве! Что и подтверждалось в импровизированной ярмарочной едальне.

Причем багеты местных артизанов[22 - Artisan – ремесленник, кустарь (франц.).] не чета парижским, которые, конечно, кажутся вкусными, но лишь до той поры, пока не отведаешь багета из деревенской пекарни!

Все вокруг запивали острейшие колбаски, как ни странно, пивом. Видимо, бургундцам уже несколько приелось их лучшее в мире вино, вот они и перешли на сей презираемый и Алёной, и ее друзьями напиток.

По-русски это называется так: захотелось барыньке вонючей говядинки…

Пришлось пить пепси, но удовольствие от еды было несколько испорчено.

– Сейчас бы вина… – грустно произнес Морис. – Того замечательного, из бочки…

– Так в чем же дело? – воодушевилась Алёна. – Надо вернуться к бочке и растворить перец, соль и жиры.

– А также углеводы, – поддакнула Марина, налегая на картошку.

– А домой как поедем? – сердито спросил Морис. – Я же за рулем. Лучше не искушай! А вам, медам, можно.

– Нет, в знак солидарности и я буду страдать, – засмеялась Марина. – Приедем в Мулян – и немедленно в подвал за шабли! Еще и вкусней покажется.

Алёна кивнула, а про себя решила, что страдать, даже в знак солидарности, не будет, а все же улучит минутку – и втихаря сбегает к бочке, глотнет вина, на сей раз не белого, а розового, и, если понравится, возьмет бутылочку с собой, домой, в Нижний Горький – место ее постоянного проживания в России.