Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы

Улучать ей ничего не пришлось. Когда наевшаяся компания, ведя в поводу велосипеды, дошла до пресловутой бочки, Марина вспомнила, что забыла купить кастрюльку для приготовления фондю, которую приметила у какой-то торговки.

– Идите, идите, – коварно предложила Алёна. – Велосипеды вот здесь поставьте, около стеночки, а я посижу и посторожу.

Лишь только Детуры, большие и малые, скрылись за поворотом, она подошла к мадемуазель Моро и попросила большой бокал розового вина.

– Paternel![23 - Папаша (франц.

).] – закричала мадемуазель. – Принеси бутылку розового, у меня кончилось!

В соседнем доме открылось подвальное окно – и оттуда ловко, как шар, выкатился на улицу маленький, толстенький седоголовый старикан с красной физиономией истинного бургундца-винодела. Алёна только сейчас обратила внимание на название улицы: ruelle Carnet, переулок Погребов. Ну очень в тему!

Выкатился старикан, конечно, не из простого погреба, а из винного. В руке он держал стеклянный кувшин розового вина (из кувшина, между прочим, в процессе выкатывания из окна не было пролито ни капли – в знак того, что профессионализм не пропьешь!), а под мышкой – запечатанную бутылку с этикеткой, на которой было написано: «Les vins de Moro», и даже номер телефона виноторговца значился.

Похоже, папаша Моро не сомневался, что покупательница, раз глотнув его розового, непременно захочет взять целую бутылку. И, не исключено, потом вновь обратится к виноторговцу за новыми поставками.

Ну, про «потом» говорить рано, а пока Алёна и в самом деле решила купить бутылку розового с собой. Она с удовольствием осушила один бокал и попросила второй, поставила купленную бутылку рядом с велосипедами и села на низкую ограду с фужером в руке.

Это было просто райское блаженство. Рядом, за оградой, цвели на кусте немыслимые розовые розы, пахнущие так, что голова кружилась… Не исключено, конечно, что кружилась она также от розового вина, от солнца, от переполненного желудка и вообще от радости жизни.

Да еще и шмель кружился над розами и басовито сообщал всем на свете, что у него тоже все великолепно.

Захотелось снять очки, подставить лицо солнцу, но Алёна боялась, что при виде ее синяка от нее разбегутся и разлетятся все, включая и шмеля, вино прокиснет, а розы завянут. Нет уж, не надо!

– Нравится? – спросил старикан, вкатываясь обратно в погреб и улыбаясь на прощание.