Мост бриллиантовых грез

]

– Большая у вас квартира?

– Какая квартира?! – хмыкнул Роман. – Мы комнатку для прислуги снимаем!

– Что?!

Фанни так и ахнула, представив себе эти комнатушки под крышей – максимум двенадцать метров, тут же раковина и газовая плита, туалет, как правило, в коридоре, окно выходит прямо на черепичную крышу, летом раскаленную от жары, а зимой в этих комнатушках холодно, как в рефрижераторе, потому что в них нет отопления. Приходящая прислуга Фанни, филиппинка, жила в такой комнатке и прошлой зимой купила себе большой обогреватель, но жаловалась, что в основном обогревает улицу, потому что комнатка продувается насквозь.

Этой зимой бедняжка просто не вылезала из простуд, Фанни даже пришлось нанять другую прислугу. Но филиппинцы и черные где только не ютятся, им как бы сам бог велел. А уж если белые снимают комнаты для прислуги, то это уж какие-нибудь клошары, вроде Армана, всякое отребье. Но Роман отнюдь не похож на отребье, в том-то и дело.

– Комнатку для прислуги?! Но ведь там невозможно жить!

– Невозможно, – покладисто кивнул Роман.

 – Поэтому я и шатаюсь целыми днями где попало, только бы дома не сидеть. Брожу по городу… Красивый город, что и говорить, приятно в нем жить, особенно если есть к кому прижаться ночью и с кем потрепаться днем.

Фанни снова покосилась на его профиль и снова вынуждена была откашляться, чтобы изгнать из голоса внезапную хрипотцу:

– Да неужели…

И осеклась. Чуть не спросила: «Да неужели такому ослепительному красавцу не к кому прижаться ночью?!»

Нет, не надо задавать такого вопроса.

А почему? Что в этом особенного? Но вдруг он скажет: конечно, есть. Скажет: да, у меня есть девушка, она живет в соседней комнатке для прислуги, и когда мы с ней прижимаемся друг у другу, нам никакого отопления не нужно.

Ну и ради бога, ну и пусть скажет. Фанни-то что?

А черт его знает…

Но спросила она все же о другом:

– Да неужели ты не работаешь, если целыми днями по городу бродишь?

Не совсем ловко построенной получилась фраза, ну и ладно, какая уж получилась.

– Нет, я не работаю, – сухо ответил Роман. – Мать работает. А я – маменькин сынок, я на ее шее сижу. Она меня сюда притащила, теперь пусть и ищет выход. Я не больно-то хотел ехать. Наш город помойка, конечно, но я все-таки на этой помойке родился, я там себя чувствовал как дома. Как-нибудь приноровился бы жить в куче мусора и питаться отбросами. А мать как с ума сошла, когда письмо от одной своей подружки получила.