Страсть сквозь время

Что-то зашуршало, и ее пальцы накрыла мужская ладонь – такая же раскаленная, как и плечо. Лидия ощутила ответное пожатие, а потом пальцы мужчины перебрались к ее запястью, сомкнулись вокруг него и принялись подтягивать Лидию к себе – медленно, но настойчиво.

«Он обнаружил чужого, – поняла Лидия. – Он хочет мне что-то сказать, но боится, чтобы не услышали снаружи».

Она послушно переместилась, вернее, перекатилась по перине ближе к незнакомцу, и в ту же минуту он повернулся к ней и обнял, прижал к себе.

Дрожь его тела передалась Лидии, и ее тоже заколотило, да так, что зуб на зуб не попадал. А может, это от волнения?..

Заволнуешься тут, наверное! Спросонья, едва глаза продрав, очутилась в объятиях незнакомого мужчины. Может, он, конечно, и ранен, может, у него жар, озноб и все такое, может, ему и больно, однако это ничуть не повлияло на определенные мужские инстинкты. Тема «el choclo», начатая еще вчера, продолжала стоять на повестке дня.

Вот именно – стоять во всей своей красе и силе!

Лидия в панике дернулась, однако мужчина не отстранился, притиснул ее к себе еще крепче и прошептал, задыхаясь и прижимаясь губами к ее шее:

– Милая, душенька, Иринушка, вовеки не забуду, что ты для меня сделала. Жизнь моя отныне тебе принадлежит и навеки с тобой связана. Горько каюсь, что не тотчас оценил, какого ангела мне судьба послала! Клянусь тебе отныне в вечной верности!

Вслед за тем Лидия ощутила, что на ее правый палец что-то надевают… Да ведь это кольцо! Горячее-горячее, совсем как та рука, с которой оно было снято.

Мужчина отдал ей свое кольцо. Зачем? Почему?

Лидия машинально ощупала его. Это перстенек с пятью ставешками – вставными камушками. Она потащила было кольцо с пальца – вернуть мужчине, – однако не успела: он подтянул ее руку к своему лицу, коснулся пальцев горячими губами, а потом прижал Лидию к себе еще крепче – и поцеловал в губы.

Она чуть приоткрыла рот, чтобы возмущенно прошипеть что-то, но вместо этого отдалась во власть его губ.

Она напрягла руки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого прижала к себе. И словно бы в забытье впала, живя этим поцелуем, этим объятием, сгорая в жару его тела. Он мял ей спину, ломал плечи, задыхался, изредка отстраняясь только для того, чтобы шепнуть:

– Я не знал, не знал, какая ты! – и снова наброситься на нее с этими самозабвенными поцелуями.