Тайна французского кладбища

Они вслушивались в шум ветра, который перебирал вершины деревьев и шелестел еще не сжатой пшеницей на полях, окружавших деревню. До них долетал каждый звук!

И они отчетливо расслышали грохот осыпавшихся камней и треск деревьев там, вдали, в лесу, где из расщелины выбирался враг.

?

– А это кто? – спросила Юля, разглядывая черно-белую фотографию в красивой бронзовой рамке. Рамка потемнела от времени, фотография пожелтела. – Это ваши родственники?

Лиза покачала головой:

– Это все уже было, когда папа дом купил.

От старых хозяев осталось.

– Таких родственников я не хочу, – пробормотала Таня.

Юля была с ней вполне согласна. Кому охота иметь таких унылых родственников? Какие-то тощенькие дети, плохо одетые, в поношенных пальтишках, грубых башмаках. Девочка с кудрявыми волосами, наголо стриженный мальчик с оттопыренными ушами и еще один – в слишком большой для него кепке. Рядом стояла печальная женщина в черном платье.

Все они были сфотографированы на фоне маленькой часовни, которая до сих пор стояла на перекрестке в центре деревни.

– Наверное, эта фотка тут стоит со времен красотки Мирабель, – сказала Лиза, и сестры засмеялись.

Здесь, в деревне, сказать «со времен красотки Мирабель» значило то же, что «с незапамятных времен». Юле очень нравилось это выражение, поэтому она тоже засмеялась. Хотя о том, кто такая красотка Мирабель, никто из девочек понятия не имел. Да и вообще никто ничего о ней не знал. Мирабелью называлась мелкая желтая слива, которая в изобилии росла в местных садах.

То ли ее назвали в честь какой-то красотки, то ли какую-то красотку – в ее честь, неведомо.

– Рамка симпатичная, – сказала Юля.

– В спальне у родителей точно такая же стоит, но в ней наша с Лизкой фотография, – сообщила Таня. – Ее папа купил на вид-гренье.

– Фотографию? – удивилась Юля.

– Да нет, рамку! – расхохоталась Таня. – Хотя фотографии на вид-гренье тоже продаются. И такие же уродские, как эта, и красивые. Всякие! Да там вообще все продается!

«Вид гренье» в переводе с французского – «пустой чердак».

Юля уже знала, что так во Франции называют маленькие базарчики, которые устраивают по выходным дням то в одной, то в другой деревне. По-русски их бы назвали «барахолки». Здесь продают все, что залежалось, застоялось, завалялось в старинных домах на чердаках, в подвалах, в укромных уголках с незапамятных времен, что осталось от красоток Мирабель, бабушек и прабабушек, все, что уже не пригодится в хозяйстве и просто надоело.