Темное пламя любви

Особенно за тех, кто падал с высоты…

Вообще, если подумать, создавалось впечатление, будто каждый, кто падал или бросался с верхних этажей или крыш, с мостов или даже башенных кранов, непременно выжидал, когда наступит время дежурств Ольги Васнецовой. Странная закономерность, конечно, однако еще более странным казалось именно то, что почти всех этих людей ей удавалось довезти до больницы живыми. Может быть, именно их благодарные души и помогли ей спастись от смерти, когда она сама бросилась с пятого этажа? Вопрос только, была ли она благодарна за спасение…

Тем временем «Скорая» подъехала к обрыву над Окой.

С этой стороны реки все выглядело весьма живописно (парк не зря назвали «Швейцарией»!), а с противоположной открывались исключительно индустриальные пейзажи, на которые даже смотреть не хотелось.

Впрочем, времени на осмотр пейзажей уже не было: около срубленного сухого ствола неподвижно лежал на спине человек с окровавленной головой. Руки его были заломлены назад и схвачены наручниками, поэтому он находился в какой-то странной, выгнутой позе.

В стороне стояла патрульная машина.

Один полицейский, совсем молодой, с явным беспокойством склонялся над лежащим, второй, лет тридцати, отошел от него и встал в стороне, уткнувшись в телефон весьма эффектного и, сразу ясно, дорогостоящего вида.

«Старлей и уавэй», – подумала Ольга.

– Это вы его так приложили? – глядя на окровавленную голову пострадавшего, непочтительно хмыкнул Егорыч, который никогда не оставался в стороне от того, чем занимались врачи: всегда находил повод не помочь, так позубоскалить.

– Что вы такое говорите! – возмутился молодой полицейский. – Он сам себя деревом приложил! Посмотрите, вон ствол в крови.

В самом деле, по сухому, побелевшему, с ободранной корой стволу расплывалось кровавое пятно.

Ольга шагнула вперед, наклонилась над лежащим мужчиной. Глаза его были крепко зажмурены, скуластое лицо залито кровью, черные крутые брови сведены в переносице, губы искажены гримасой, но он был жив, жив… пока.

С Ольгой часто случалось, что она, еще даже не начиная нащупывать пульс или улавливать дыхание пациента, чувствовала: этого человека на земле больше нет и вернуть его невозможно. Тело осталось, но это всего лишь пустая оболочка. Конечно, речь не идет о трупе, пролежавшем столь долгое время, что отсутствие жизни в теле видно даже неспециалисту. Однако насчет успеха или неудачи реанимации Ольга не ошибалась почти никогда.