Виновница страстей

Опускаясь перед Аглаей в gеnuflexion[34 - Коленопреклонение – одна из фигур вальса, котильона и мазурки, когда кавалер опускается на одно колено, а партнерша обегает его по кругу (франц.).], а потом поднимаясь, Лев вдруг крепче прижал к себе девушку, и губы его, не прикрытые маской, скользнули по ее губам.

Все вокруг затянулось томной, сладостной тьмой! Аглая на миг словно бы лишилась чувств и вернулась в реальный мир, только когда вальс кончился. Они со Львом оба замерли, не размыкая объятий, не расцепляя рук, не отводя друг от друга глаз, но гомон голосов, сменивший музыку, видимо, отрезвил Льва, потому что он тихо сказал:

– Наталья Михайловна… я не знал…

– Чего вы не знали? – пробормотала Аглая, но тут же спохватилась: а вдруг Лев поймет по голосу, что это не Наташа?! Вдруг потребует снять маску или сам сорвет ее?

От испуга она вмиг потерялась, рванулась было прочь, однако Лев не отпустил ее руку, а губы его, только что вздрагивающие в счастливой, бессознательной улыбке, губы, только что мимолетно поцеловавшие ее, крепко сжались, словно в гневе или обиде.

– Нам надо поговорить, – процедил Лев. – Отойдемте вон туда.

Он мотнул головой в сторону окна и повел туда Аглаю. Та шла, не чуя ног, борясь с головокружением и понимая только одно: волшебство вальса кончилось, а что ее ждет теперь – неведомо!

– Понимаю, что это неловко и, может быть, неприлично, – сказал Лев, когда они остановились, – однако разговор чрезвычайно важный.

Поначалу я не собирался говорить с вами касательно этой ситуации, но теперь… Как вы полагаете, если рядом с нами будет стоять, к примеру, Шацкий, этого окажется достаточно для соблюдения всех условностей? Я не могу позвать вашу тетушку, потому что разговор касается только вас. Вернее, вас и господина Пущина, который… которого вы… которого вы дарите своим расположением. – Голос его вдруг дрогнул, однако тотчас снова стал спокойным до холодности: – Так могу я позвать корнета? Он осведомлен о том, что натворил Пущин, но будет молчать об этом. Вы превратили его в самого жаркого своего поклонника! Кроме того, это человек чести, несмотря на свое простодушие, можете мне поверить.

– Извольте, – пробормотала Аглая, и Лев сделал знак Шацкому.

Вася вмиг оказался рядом. Сразу было видно, что ему страшно неловко. Его лоб и подбородок, не прикрытые маской, горели огнем, и даже блеск шнуров доломана, казалось, потускнел от смущения.