В моих глазах – твоя погибель!

Об удачливости, везении в делах в данный момент не может быть и речи.

– Да я ведь затем к тебе и пришла, чтобы к твоим советам прислушаться, – зло бросила Тамара.

– Но ведь я тебе советую расстаться с твоим замыслом, – мягко ответила гадалка. – Только об этом и твержу.

– Да ты меня ни разу не спросила, чего я хочу! – сердито воскликнула Тамара. – Ты разговариваешь со мной так, будто все знаешь заранее!

– Я и правда знаю, – кивнула Нюзюанминьг. – Но хорошо, говори, чего ты хочешь.

Тамара глубоко вздохнула.

Все было продумано и не единожды передумано, однако рассказать об этом оказалось гораздо трудней, чем ей казалось.

Запинаясь и с трудом подбирая слова, она попыталась объяснить, чего желает и почему. Нюзюанминьг сидела с опущенными глазами, Тонь Лао тоже не смотрела на Тамару, однако дощечки чуть слышно постукивали, потому что руки девушки дрожали от волнения.

Внезапно еще одна вощеная бумажка отлетела в сторону, и Тонь Лао испуганно уставилась на госпожу. Но та спокойно кивнула, и девушка показала ей листок.

Нюзюанминьг чуть шевельнула дугами тонких бровей:

– Удивительно… Теперь Чжоу И побуждает меня помочь тебе! Предсказание Цянь, Смирение, гласит: «Неразумно спорить с Судьбой». Итак, предоставим тебе идти своим путем, покоряясь Судьбе.

Тамара перевела дыхание, но с облегчением или со страхом, она и сама бы не могла сказать.

– У тебя есть портреты этого мужчины и этой женщины? – продолжала Нюзюанминьг. – Если есть, то нужный дюйю [19 - Дюйю – напиток (китайск.

).] я дам тебе уже сегодня. Если нет, мне придется послать с тобой Тонь Лао, чтобы она нарисовала их и принесла их изображения мне. Их образы должны оставаться здесь до тех пор, пока не случится то, чего ты хочешь. Потом ты их сможешь забрать.

– Да, у меня есть фотографии!

Тамара поспешно открыла сумочку и вынула два снимка размером с почтовую открытку. Сделаны они были три года назад (после того как Саша и Женя окончили школу) в лучшем ателье Хабаровска. Снимки стоили дорого, но получились великолепными: на плотной бумаге с зернью, тонированы в коричневый цвет, – однако Тамара их ненавидела.

Саша и Женя были здесь до такой степени похожи друг на друга, что Тамара каждую минуту ожидала, вдруг кто-нибудь воскликнет: «Да ведь это брат и сестра!» – и диву давалась, как же никто этого ужасного сходства не замечает. На всякий случай она спрятала все отпечатки и негативы, которые отдал ей фотограф, а детям сказала, будто потеряла их.