Жемчужина страсти (Маргарита Наваррская, Франция)

Если бы вы здесь оказались, вам бы не удалось от этого ускользнуть, разве что вас спасла бы величайшая милость Божья».

В конце концов 18 августа 1572 года у портика собора Парижской Богоматери произошло странное бракосочетание. Странным оно было потому, что духовенство, желая удовлетворить всех, отслужило торжественную мессу, но так, что она не соответствовала правилам ни одной религии…

Честно говоря, Марго не слишком-то хотелось выходить за неотесанного гугенота. Когда священник задал сакраментальный вопрос о согласии невесты, она даже замешкалась.

Но король Карл, который и понимал государственную необходимость брака, и изнывал от ревности к мужчине, который нынче ночью будет владеть его сестрой, решил сорвать злость на Маргарите и ударил ее кулаком по затылку. Едва не закричав от боли, она опустила голову, и священник счел сей жест за знак согласия…

На свадьбу съехалось множество протестантов, которые менее недели спустя, в Варфоломеевскую ночь, все до одного были убиты. И на следующий день после резни Карл IX с хохотом воскликнул:

– А неплохая… у моей толстой Марго.

Черт побери, я думаю, второй такой во всем мире не сыщешь: она приманила всех моих мятежных гугенотов.

Ну что же, один из них, Генрих Наваррский, принужден был перейти в католичество, чтобы спасти жизнь, однако не стал менее мятежным. Он плел заговоры вместе с младшим братом Марго, Франсуа Алансонским. В одного из заговорщиков Марго и влюбилась со всем пылом своей неугомонной душеньки, весьма огорченной тем, что ей достался в супруги мужлан, Беарнец (так называли Генриха Наваррского).

Бонифас де Ла Моль числился среди фаворитов герцога Алансонского Это был блестящий танцор на придворных балах и любимец всех дам. «Монсеньор герцог, в услужении у которого он находился, – рассказывает мемуарист Пьер де Л’Этуаль, – дарил его своей дружбой и бесконечными милостями, в то время как королю он был ненавистен по причине некоторых своих особенностей, имеющих отношение скорее к миру любви, чем к миру войны, поскольку данный дворянин прослыл не столько поклонником Марса, сколько усерднейшим почитателем богини Венеры; к тому же он был очень суеверен, очень набожен и от частого посещения месс весь пропах ладаном (так, во всяком случае, говорили гугеноты).

Он действительно не ограничивался ежедневным присутствием на мессе, но слушал их по три, а то и четыре в день, бывало и пять, и шесть раз, даже находясь в армии, – явление крайне редкое для людей этой профессии.