Иное…

Ты нашел другую, наверно моложе, красивее, умнее, лучше.

Без сомнения лучше… Разве может быть по-другому, ведь ты всегда искал для себя лучшей доли, любил самую красивую девушку, имел самую дорогую машину, ты всегда желал нового… нового… иного и непременно лучшего.

А я… я – осталась одна…

Одна в этой пустой двухкомнатной квартире, богато обставленной, теплой, уютной и такой тихой…

Тихой точно мертвой… Мертвой…

Ты ушел и унес отсюда не просто свои вещи в черном чемодане, торопливо волоча его по ламинату.

Ты унес всякий звук из нее. Ты унес дыхание, смех, радость, жизнь…

Ты унес мою жизнь… Жизнь… Жизнь…

Жизнь… ха..ха..ха… на, что теперь она мне нужна, эта жизнь… Пустая, никчемная, никому ни нужная… В ней ничего не осталось… раз ушел ты… и я словно осиротела, опустела… Опустела моя душа, жизнь, квартира…

Ненавижу… ненавижу я эту жизнь и ту, что отняла тебя у меня… Отняла мою радость и счастье…

Теперь ничего не осталось, лишь это увеличившееся, обремененное болью сердце… нестерпимой… нестерпимой болью…

Не хочу жить… не хочу…

Я громко всхлипнула… и судорожно вздрогнули мои губы, крылья носа и болезненно на миг закрылись глаза…

Закрылись и перед ними полетели красные круги, мелкие, крупные… полетели и будто ударили в мой мозг, окатив его кровавым огнем, опалив его и сделав боль и вовсе непереносимой… а жизнь без исходно испорченной, разрушенной безвозвратно.

"Не могу… не могу я терпеть эту боль, – шепнули мои раскисшие, отекшие губы, и хрюкнул мой опухший нос.

 – Я задыхаюсь… задыхаюсь… А душа моя сейчас разорвется на мельчайшие крупинки и разлетится по этой комнате покрыв ее черноту ярчайшими красными каплями крови– страданий".

Ты ушел…

Ушел…

И я тоже хочу уйти… Уйти, исчезнуть, умереть, перестав существовать как человек, как личность.

На доли секунды мою наполненную мебелью комнату наполнил тихий вой такой, точно скулил брошенный в канаву полной воды щенок, уже отчаявшийся выплыть, потерявший надежду на выживание… Это выла, скулила я…

Я уже не могла плакать, так опухли мои глаза, уже не желала вытирать все еще выпрыгивающие из-под складок нижнего века каплевидные слезы, я теперь просто скулила… Скулила и молила того, кто создал, сотворил, вдохнул в меня жизнь, как можно скорее избавить меня от страданий, от этих выскакивающих соленых слез, от этого тихого воя.