Любовь Грешника

Пусть выскажется и поязвит, если ему так уж хочется.

– Алекс, дай мне эти деньги.

– Дай ей… – снова усмехнулся мужчина, будто бы я несу полнейший бред. Может, и несу. Оттого, что не знаю, как всё это решить. А у него эти деньги есть! – Не забывай, что я ещё денег всем должен. Вы, конечно, будете всё возвращать. Хоть всю жизнь. А также все ваше имущество пойдёт с молотка, чтобы покрыть мои расходы, когда обременение снимут. Но этого всё равно недостаточно.

– Ещё тебе надо меня в свою постель, я поняла, – кивнула я, тоже улыбаясь змеёй.

Опять перебарщиваю. Нет сил перед ним пресмыкаться. – Чтобы был стимул, так сказать, поднять свой зад и что-то делать.

– Вот видишь, какая ты понятливая девочка, – кивнул он, словно мы говорим о том, что он меня нанимает полы мыть бесплатно десять лет в его особняке. Да лучше уж полы, чем…

– На одну ночь? – уточнила я на всякий случай.

Нужно же понимать его намерения, хоть и выполнять договор я не собираюсь.

– Ты думаешь, что одна ночь с тобой стоит полтора миллиона? Даже больше, плюс долги твоего мужа?

Опять говорит обо мне, словно я элитный эскорт и это я ему себя предлагаю.

Козёл.

Не знала, что он до такой степени говнюк.

– А сколько ночей?

– Сколько я захочу, – получила я холодный ответ.

– Ты хочешь из меня сделать свою игрушку для утех? – задала я скорее риторический вопрос.

Наверное, этот вопрос был не столько для него, сколько я сама пыталась это осознать.

Подобного от Алекса не ожидала… Да еще в такой момент. Верно говорят – беда не приходит одна.

– Не так грубо, но мои условия помощи таковы, – ответил как ни в чём не бывало Алекс.

– Ты просто воспользовался безвыходной ситуацией и используешь её против женщины. Тебе не стыдно, Алексей Сергеевич?

– Не стыдно, Таисия Константиновна, – улыбнулся он и подпёр рукой щетинистый подбородок. Смотрел нагло. Стыда в его глазах точно не было.

 – Ты мне морали не читай. Я давно свою душу дьяволу продал. И давай уже решай что-нибудь – не трать моё время. Оно слишком дорого стоит.

– А как я буду смотреть потом в глаза Паше? – не унималась я. – Мы оба.

– Он ничего не узнает, – поднял брови вверх мужчина. – Если ты сама не проболтаешься. И скажешь ему, что я сжалился и занял денег. Под проценты. Ну или пусть сидит. Будешь ему возить в колонию носочки, трусики и сухарики.