Исповедь

Лариса измерила давление, шевельнула губами, что-то подсчитывая, и с легкой тревогой сказала:

– Таблеточку бы надо…

– Да у нас дома отродясь лекарств не водилось, кроме аспирина.

– У меня есть, – ложь давалась ей с трудом и она покраснела. – Ношу в сумочке на всякий случай.

– Тогда – давай, выпью. Что-то я и вправду чувствую себя не лучшим образом. Может быть засну после таблетки, а вы пока ужин приготовите. Есть-то мне можно?

***

Отец и вправду вскоре уснул. Лариса с Костей ушли на кухню.

– Там портрет на стене, – спросила она, глядя как Константин ловко управляется у плиты. – Это твоя мама?

– Да. Она погибла в автомобильной катастрофе. Знаешь, после маминой смерти ты, пожалуй, первый человек, с которым отец разговаривает…

– Костя, – сказала Лариса, – ты же понимаешь, у меня работа… Сегодня меня отпустили… по личным обстоятельствам. Завтра у меня свободный день, я могу посидеть у вас. Но потом…

Не оборачиваясь и орудуя большим ножом для резки мяса, Костя ответил:

– Ты не волнуйся.

Во-первых, я ведь сказал ему, что ты работаешь. Он поймет. А во-вторых, он не захочет, чтобы ты стала его нянькой или сиделкой.

– Даже если я твоя невеста?

– Тем более не захочет, – улыбнулся Костя, обернувшись, и тут же сморщился от боли, рассадив себе руку.

Рана-то была пустяковая – срезал только кожу с пальца, но кровищи… Лариса деловито достала перекись и пластырь, взяла его за руку… Он уставился на ее руки, ласково касающиеся его пальцев как дурак.

Интересно, если он ее сейчас поцелует, она сбежит? Конечно, сбежит! А может – нет?

– Ты лучше отвернись, – неправильно расценив его бледность, посоветовала Лариса. – Это может показаться смешным, но от вида крови чаще падают в обморок именно высокие и сильные мужчины.

Он отвернулся. Но каждое прикосновение ее пальцев вызывало разряд электричества, проносившийся по телу.

***

Пока готовилось мясо, Костя пригласил Ларису в свою комнату.

– Вон то кресло – особенное. Лучше нигде не отдохнешь. Занимай его, а я – сейчас.

Лариса удобно устроилась в кресле. Кресло оказалось мягким как пластилин и повторило изгибы ее тела. Ничего лучшего ей сейчас и предложить не могли. Разве что парочку бутербродов – с раннего утра во рту не было маковой росинки.

Она осмотрелась. Справа от нее стоял небольшой столик с самыми разными предметами.