Фиса

Замдекана выскочил из кабинета и закричал маленькой Ветке:

– Ага! Так это вы, стало быть, спите на полу!

Ветка открыла было рот, но толпившиеся у расписания студенты разразились таким хохотом, что из-за шума ей пришлось изъясняться жестами.

В результате всем нам вынесли строгий выговор с предупреждением об отчислении, а вот Ветке – просто строгач. Наверно потому, что ей и без того плохо было, ведь она на полу спала, пожалели. И еще нас предупредили – никаких международных скандалов! С вьетнамкой решить вопрос полюбовно в двадцать четыре часа.

После вынесения приговора мы сидели в коридоре на подоконнике и абсолютно ничего не могли придумать. Время, назначенное нам до выяснения международных отношений, неумолимо истекало. Оставалось ровно два часа. Вьетнамка ходила гордая из комнаты на кухню и посматривала на нас с видом победителя. Может быть, тогда мы и поняли, как нужны друг другу. Тогда и породнились. Сидели и представляли, как разъедемся опять по разным комнатам. Марго пребывала в полуобморочном состоянии, а Фиса, похоже, готовилась к физическому воздействию.

Тогда маленькая Ветка встала и сказала:

– Ну что ж, давайте попробую я…

– Ах… – вздохнули мы втроем, махнув на нее рукой, мол, все уже перепробовали, и, сменив позу, снова застыли в ожидании.

А Ветка все-таки пошла. И тут же вернулась. Понятно – не захотела беседовать с ней вьетнамка после всего, что мы уже наговорили.

– Она согласилась переехать, – только и сказала Ветка.

Не помню, кто нашелся первым, потому что мы все лишились дара речи.

Как?!

– Что ты ей сказала? – удивилась Фиса, которая удивлялась крайне редко.

– Я ей сказала: «Ань, не могла бы ты переехать, пожалуйста…»

– А она?

– Могла бы, говорит.

– Ах ты какая! – задохнулась Фиса.

– Она говорит, что никто из вас ее до сих пор переехать не попросил.

Мы хотели было ей возразить, но застыли с открытыми ртами. А ведь действительно! Вряд ли мы хоть раз в своих эмоциональных припадках закончили фразу, начинающуюся словами: «А не могла бы ты…»

Вьетнамка собирала вещи.

Мы чинно прогуливались по коридору, не веря своему счастью, которое оказалось так возможно, к Ань заявилась стайка подружек, и они легко перенесли ее скарб в другую комнату. Дождавшись, пока дверь за ними плотно закроется, мы с визгом бросились домой. Дом! О, этот сладостный дом! Наконец-то. Вот так мы обрели и дом, и семью. Наш мир замкнулся.

И все-таки наш Учитель ничего не понимает.