Наследница

Лия разглядывала его и чуть заметно улыбалась. Он не успел ответить, потому что в ту же секунду зазвонил телефон. Пришлось идти через всю комнату под ее пронзительным взглядом.

– Слушаю.

– Не решился все-таки.

Иван был тем самым единственным из оставшихся друзей, который никак не мог оставить Воронцова в покое. Он звонил ему каждый праздник, приглашая к себе в трехкомнатную «хрущевку», где собиралась семья из пятнадцати человек – дети, внуки, надоедал напоминаниями о существовании иного, незатворнического образа жизни и, в конце концов, так хитро подсунул свою знакомую в домработницы.

Воронцов с трудом вспомнил, что дал Ивану очередное обещание подумать относительно встречи Нового года, да как всегда не собрался.

– Не решился.

– А зря. Многое потерял.

– Вряд ли, – усмехнулся Воронцов, думая о Лие, но тут же спохватился и добавил: – Это я о своем, не думай…

– Понимаю. Ты не один?

– Нет.

– Ну тогда – до лучших времен?

– Угу.

Положив трубку, Иван тяжело вздохнул и обернулся к двум женщинам, тревожно вслушивающимся в каждое его слово.

Одна из них была женой Катей, а другая – Вера, в глазах которой теперь отчетливо читалась немая мольба – ее лучшей подругой и той самой «домработницей», которой Воронцов запретил показываться ему на глаза.

Каким чудом вышло так, что Вера оказалась соседкой Николая, Иван уже позабыл. Помнил только, что они все вместе долго выясняли, сравнивая приметы и описания, уточняя адреса и номера квартир. Как случилось, что Вера, будучи уже около одиннадцати лет вдовой, вдруг потеряла покой и сон из-за Воронцова – у него вообще в голове не укладывалось.

Но самое удивительное, Иван не смог бы ответить на вопрос, как эти две женщины умудрились втянуть его в свои замыслы и сделать соучастником авантюры, которая длилась уже около полугода.

Первое время, после того как выяснилось, что Воронцов – Верин сосед и Воронцов – однокашник Ивана одно лицо, подруги часто уединялись за кухонной дверью и вели бесконечные разговоры.

Катерина после этих кухонных бдений становилась по-юношески романтичной и даже слегка заигрывала с мужем, чего с ней раньше отродясь не случалось. А Вера, наоборот, частенько покидала их дом с заплаканными глазами.

– Послушай, – как-то спросил Иван жену, – о чем вы таком толкуете, что она – в слезах, а ты сразу ко мне на колени? Колдуете, что ли?

– Ах, – притворно глубоко вздохнула Катерина, – не могу тебе сказать, слово дала.