Танец фавна

– Это вы велели убрать номер Чумакова? – спросил Ленуар.

Дягилев посмотрел на сыщика с нескрываемым удивлением.

– Нам с вами явно повезло, мсье Ленуар. Неужели это так очевидно? – спросил импресарио.

– Каким бы человек ни был аккуратистом, он никогда не оставит свою комнату в таком гигиенически чистом виде. А кроме вас, никто бы не успел заказать уборку, не привлекая к себе внимания…

– Когда Чумаков приехал, они с Нижинским крепко поссорились. Я боялся, что после убийства в «Шатле» полицейские… То есть вы не станете долго разбираться во всех нюансах, а просто найдете в комнате Чумакова какую-нибудь пуговицу от манжет Вацлава и арестуете моего первого солиста.

Теперь я вижу, что ошибся, но времени на раздумья у меня не было. В первую очередь я хотел защитить интересы труппы.

– Значит, вы все-таки верите в невиновность Нижинского?

– Он еще мальчик, который не научился врать… Он безусловно чрезмерно капризен. Но он не стал бы мне врать.

– Кто придумал поставить «Послеполуденный отдых фавна»?

– Я. Мы были в Венеции, на площади Св. Марка. Этот город на воде всегда вдохновлял меня. Обсуждая римскую живопись, я принял ряд поз между колоннами дворца. Вацлаву эти позы напомнили фрески и вазовую роспись. Потом мы поговорили с Бакстом, и я решил купить музыку Клода Дебюсси… Так и началась история этого балета, – Дягилев оперся обеими руками на свою трость и улыбнулся.

– А почему вы не доверили его постановку Фокину? Он же официальный хореограф вашей антрепризы.

– Я вижу, что вы уже успели поговорить с Мишей? – Улыбка с лица импресарио стерлась. – Он очень талантлив, но всегда занят. Мне не хотелось его нагружать новым балетом.

– Но Фокин говорит, что вы специально делаете все возможное, чтобы не показывать публике «Дафниса и Хлою», – сказал Ленуар.

– Фокин вообще очень много разного говорит. Никаких препон я ему не создавал. Его спектакль мы должны были поставить еще в прошлом году, но поставили «Нарцисса».

А все из-за того, что Равель не успел сочинить музыку! Пришлось просить Черепнина выручить нас и написать другой балет.

– А срыв репетиций? Фокин утверждает, что «Дафнис и Хлоя» – самый важный для него балет, а вы постоянно откладываете премьеру, – продолжал атаковать вопросами Ленуар.

– У Фокина столько же репетиций, сколько обычно дают на подготовку балета.