Карлуша

Кенор

Не могу сказать, по какой причине мы завели у себя у маленькую птичку. К тому времени один из аквариумов был ликвидирован. Отец был инициатором аквариумов, а вот мать захотела завести птицу. Она всегда любила русские народные песни, и говорила, что вот, мол, как он, кенор поет. Конечно, в отличие от самца канарейки, рыбы безмолвны, ибо «набрали полный рот воды». Ну, ежели мать инициатор, то поддержали все! Спустя годы я понял, что отец был одинок в своем увлечении аквариумами, поэтому, конечно, долго не выдержал.

Я еще маленький, а мать равнодушна. Иногда она высказывала ему, типа, ну что ты их держишь? Оставь один, а другой ликвидируй, что впоследствии он и сделал. А уж если она сделала выбор, то уж куда там! Все должны поддержать! И вот как-то раз зимой мы проводили мать за птицей в соседний дом. Я только видел, как теперь уже мать, держа в руках газетный сверток, и насколько это возможно, пряча его запазуху, чтобы не замерз, рысью семенила домой. Так кенор оказался у нас. Посадили в купленную клетку и стали с ним «разговаривать», надеясь на то, что он вдруг запоет. Но кенор прыгал в клетке, немного испугано озираясь вокруг и петь ну как-то совершенно не хотел. А мы все столпились вокруг и глазели на него. Ну как же! Интересно! Да, помню, было время, когда я был совсем еще маленьким, отец завел дома волнистых попугайчиков и кенора. Зеленый и бледно-голубого цвета попугаи, самец и самка, были очень дикими, в отличие от кенора. Тот всегда знал клетку, как свой дом, а вот попугаи… Их еле загоняли туда! И клетку помню, высокую такую. Самка даже снеслась один раз! Мелкие яички голубого цвета лежали в гнезде. Но, увы! Птенцам не удалось появиться на свет, так как сами попугаи раздавили эти яйца. А потом внезапно все птички умерли. С тех пор больше птиц родители не заводили. И вот он! Тот редкий случай, который все-таки случается! У нас дома самый что ни на есть обыкновенный кенор! Конечно, не танцор диско, но певец первоклассный! Кенор быстро привык, особенно к рукам бабушки, которая до самой его смерти ухаживала за ним. Да! Все легло на ее плечи, ведь кенор – это прихоть уже не отца, а ее доченьки, моей мамы! Ну что же, родная, терпи! Правда иногда, когда нападало желание, ухаживал я. Что с этим кенором только не было, чего он только не терпел от моих рук! Видать, немало прошел мук. Клевал он мои пальцы по чем зря! Ругался, пищал, ну и так далее. А однажды я, дури своей ради, решил накрыть его газетой поверх клетки.