Отравленные воспоминания

“Чтобы это было в последний раз!” – всплыл в памяти девушки сердитый голос Инны Ивановны, отчитывающей ее за опоздание в прошлую среду. – “Я не обязана здесь сидеть допоздна. Мне за это не платят.”

“А что если она и вправду не станет с ними сидеть?” – отчаянно подумала она. – “Уйдет и закроет кабинет, а Танюшку с Павликом на улицу выгонит, на школьное крыльцо? А там холодно…”

Это соображение определило исход дела. Тамара сурово сдвинула брови и, вывернув руль вправо, решительно вдавила в пол педаль скорости.

Маленький Фольксваген зарычал и резво прыгнул на бордюр. Безлюдный тротуар быстро прошелестел под колесами, и вот уже до заветной арки рукой подать, как вдруг из ниоткуда материализовался гаишник. Он кинулся навстречу Тамариному автомобилю, размахивая полосатой палкой и грозно свистя.

“Ну, вот…” – при виде блюстителя порядка сердце девушки тяжело упало куда-то вниз. – “Все. Теперь я везде опоздала…”

Она остановилась и безвольно уронила руки на колени. Ею внезапно овладела апатия.

Даже мысленное видение мерзнущих на крыльце детей больше не вызывало лихорадочного желания бежать, торопиться, спасать… День, не задавшийся с самого утра и мучительно продиравшийся сквозь рабочие часы, полные досадных недоразумений и конфликтов, неминуемо перерастал в такой же гадкий, отвратительный вечер.

Молоденький гаишник с чрезвычайно суровым лицом подошел вплотную к машине и требовательно постучал по стеклу. Тамара подняла на него безжизненный взгляд и нажала кнопку стеклоподъемника.

–Лейтенант Горобко, – сердито козырнул служитель порядка. – Ваши документы. Почему нарушаем?

Девушка молча протянула ему кожаную книжечку с правами и техпаспортом. Юный гаишник внимательно их изучил и повторил свой вопрос, строго хмуря брови.

–Так почему нарушаем?

–За детьми опаздываю… Опоздала уже… – медленно выговорила Тамара, глядя перед собой. невидящим взором

“Все у меня через…!… Ни черта не успеваю… Я отвратительная мать…” – эти горестные слова произнесены не были, но так явственно отпечатались на ее лице, что лейтенант Горобко нахмурился еще больше.

–За детьми?… – нерешительно повторил он, машинально сдвигая фуражку к затылку.

Тамара молча кивнула. На лице ее было написано мрачное отчаяние. Лейтенант почесал переносицу, шмыгнул носом и, поколебавшись, протянул права обратно.

–Поезжайте и не нарушайте больше, – недовольно буркнул он, поворачиваясь к девушке спиной.

–А? – до Тамары не сразу дошел смысл сказанного.