Мир меняющие. Один лишь миг. Книга 2

Братья Пергани – все как на подбор, молодые копии своего отца, различающиеся лишь цветом глаз и волос – даже не цветом, а оттенком. У старшего, Корда, глаза и волосы самые темные. Глаза – темно-синие, почти черные, волосы иссиня-черные. Средний – Бардем, волосы – темно-коричневые, глаза – синие, с хитринкой, он был самым хитрым из троицы. Младший – Солгар, со светло-коричневыми, почти русыми волосами и голубыми глазами, был еще достаточно молод и его очень смутили гости, вернее гостья. Он сидел за столом, как на иголках, не поднимая длинных прямых ресниц, стараясь не встречаться взглядом со Стелой.

Младшенькая, Зидони, была еще пухлым несмышленышем лет пяти, за что и дразнима нещадно своими почти взрослыми братьями. Полденьги ее прозвали за то, что она никак не могла вырасти ввысь, а лишь пока росла вширь, а первыми словами ее были «пол» – это она пыталась сказать «папа», но детское косноязычие помешало, а вместо «мама» девочка пролепетала «деньга», и с тех пор вот к ней и прилипло обидное прозвище. Мать Марьями, хотя и была ровесницей купца, до сих пор хранила неброскую красоту: она принадлежала к этому же клану Торга. Шапка мелких кудрей, смугловатая кожа, темные миндалевидные глаза Марьями смотрели на Мир спокойно и благожелательно. Рано выйдя замуж за Азеля, она ни разу не пожалела об этом, даже когда им пришлось переехать на закрытое Торговище, и вступить в должность стражей. Крутилась по дому, родила здоровых крепких детей, вырывалась вместе с мужем на время Ярмарки в путь, ни разу не услышав от супруга грубого слова. Марьями была счастлива и знала это. Разглядывая исподтишка новоприбывших, она пришла к выводу, что их что-то гнетет. Достопочтенная ласково приветствовала Стелу, провела их с Вальдом за стол, посоветовав не обращать особого внимания на сыновей, которые всегда готовы выдумать какую-нибудь каверзу.

После ужина – обильного и вкусного – старший Пергани пригласил путников побеседовать в кабинете.

Вальд и Стела переглянулись. Вальд едва заметно ободряюще подмигнул своей спутнице. В кабинете было тесновато – большой стол, на совесть сработанный из цельного ствола, кресло хозяина, небольшой диванчик, полки с книгами развешаны по всему периметру комнаты – все было функционально и удобно. Пахло трубочным табаком, горькими лекарственными травами, что сушились на широком подоконнике за спиной купца, и путешествиями.