Хозяин Сакарин. Цикл «Обмен мирами». Книга вторая

Однако чужачка успела вцепиться в свисающий кустарник. Упираясь ногами в скалу, она подтянулась и забралась на небольшое плато.

Девушка бросилась прочь от края, куда-то через валуны и кусты, и бежала, пока дыхание от усталости не стало невыносимо болезненным. На небольшом пятачке с удивительно мягкой и невысокой травой Валерия упала на колени и, откашлявшись, замерла. Ее сознания коснулся звук, показавшийся таким странным на фоне всего происходящего… Она не сразу поняла, что странность заключалась в мелодичности и красоте.

Где-то выше, на одном из выступов скалы, пела птица.

Чужачка почувствовала, как кружится голова. То ли усталость начала брать верх, то ли не выдерживали нервы, но вдруг эти прекрасные звуки заставили ее смириться и принять происходящее. Она легла в траву и, тяжело дыша, просто слушала птичьи переливы, такие сладкие и мирные. В детстве ей хотелось уснуть в лесу под пение птиц, но кто пробовал сделать это, знает, как много насекомых тут же вылезают из травы, начинают щекотать тебя везде или, того хуже, кусать.

Сейчас же никто не кусался и не ползал. Или замерзшее и ободранное со всех сторон тело уже не чувствовало этого.

Она закрыла глаза и провалилась в липкие сны о далеком лете, пахнущем земляникой и травинкой, которую держишь во рту.

Николас с восхищением смотрел в темно-коричневые глаза Камариса – хадау, который обычно нес Андре. А зверь с интересом заглядывал в черные, как он сам, глаза мальчика. Руки Ники скользили по лоснящейся шкуре. Он видел хадау в далеком детстве, помнил их особенный запах.

Его сложно было определить как «вкусный» или «невкусный», но сейчас он казался приятным, навевая воспоминания о матери. Конечно, пираты сняли с пойманных животных все украшения, и те, стоя на привязи, желали драки, а не общения. Мальчику было тогда меньше, чем сейчас Ивари. Мама сняла с шеи собственные деревянные бусы и протянула зверю. Она просила не гневаться на них, и хадау позволил маленькой детской ручке потрогать его вытянутую морду. Она была теплой и пахла точно так же…

– Какое твое любимое украшение? – спросил Николас.

Зверь задумчиво приподнял голову к затянутому облаками небу и потом опустил ее так низко, чтобы мальчик смог разглядеть крошечное колечко на самом конце угольно-черного рога. Чистейшее серебро было инкрустировано редкими темно-синими камнями, поверхность кольца покрывал сложный, полный изящества рисунок.

– У меня никогда не было ничего столь красивого! – искренне признался Ники.