Жемчужина прощения

Она даже не вскрикнула, просто схватила открытым ртом воздух от отчетливого ощущения того, как «кукловод» вошел в нее – так, как мужчина входит в женщину, притом что в реальности ничего такого не происходило. Его возбуждение, похожее на расплавленное железо, текущее по связывающим их незримым каналам, и ее собственная приятная истома перемешивались с ее страхом и непониманием.

– Близость, значит, – прошептала она ему на ухо, запуская пальцы в волосы. – Да я придушу тебя потом…

– Не сомневаюсь… – ответил Максим, и девушка застонала: ощущения усиливались.

На несколько мгновений он сам потерялся в ее горячем дыхании, скользящем по шее, в нежных пальцах, блуждающих по спине и волосам. Казалось, что у каждого сейчас по четыре руки. Двумя из них они крепко обнимали друг друга, сидя на подоконнике кухни. «Лишние» же пары рук позволяли себе куда больше.

– Открой глаза! Давай открывай! А то мы так заиграемся! – Максим начал нехотя приводить в чувство свою партнершу. – Видишь, мы одетые, я тебя и пальцем не тронул.

– Всеми десятью, лгунишка! – выдохнула она, пытаясь сфокусировать взгляд и чуть отстраниться.

Колдун поднял руку так, чтобы девушка отчетливо видела ее.

– Это сегодня, – сказал он и начал медленно вращать пальцами так, что нить, соединяющая их, наматывалась на фаланги.

Обычно, даже если человек не помнит ситуацию, она все равно в целости и сохранности лежит в его подсознании. Однако вместо воспоминания в памяти девушки обнаружился такой мутный туман, что даже Максиму, опытному колдуну, стало не по себе.

– Что это? – простонала Ганна.

– Надеюсь, что это лишь то время, когда ты была в отключке. Но у меня плохие подозрения.

Он двигался дальше, но ситуация не менялась.

– Хорошо, попробуем пойти с другой стороны. Прошу, держись вниманием за эту нить и найди на ней ночь, когда мы встретились. С учетом происходящего это не будет сложно.

И внутренние слитые воедино двое вспыхнули с новой силой.

– Мне сложно соображать, когда ты так делаешь… – взмолилась Ганна, но послушно отправила их в темный покачивающийся вагон.

Колдуна опалили переживаемые ею тогда боль, страх и безысходность. Родители, старший брат, младшая сестра, еще какие-то люди отравленными иглами пронзали ее сердце.

– Прости, – прошептала она, касаясь губами его шеи, почти целуя, и вспугивая очередную стаю мурашек. – Я чувствую все, что чувствуешь ты…

– Вот и славненько. Меньше секретов, меньше проблем.