Поход на гору Сидэ

Слегка поклонился и скрылся в коридоре.

Плечи женщины обречённо поникли. Вздохнув, она молча переступила порог и задвинула за собой фусума. Её рука заметно дрожала, и створки сошлись неплотно, оставив узкую щель.

Пару минут спустя из-за угла вынырнул Хидэнори. Мягко ступая, подкрался к спальне матери и осторожно заглянул внутрь. Оцуру плакала – беззвучно и безутешно. У неё уже не осталось надежды. Только горестное смирение.

Юноша нахмурился, с силой сжав кулаки. Внезапно решившись, он зашагал в кабинет Норимори.

Тот сидел у окна, созерцая полночный сад, и не обернулся на шорох. Лишь негромко пригласил:

– Входи, Хидэнори.

Он тщательно прикрыл за собой дверь. И яростно бросил:

– Сколько ещё ты намерен издеваться над моей матерью?

Очень медленно Норимори повернулся к нему. Его голос был совершенно ровным:

– С чего ты взял, что я над ней издеваюсь?

– Она же любит тебя! Почему ты… не желаешь этого замечать?! Или она тебе настолько противна?

Норимори прямо посмотрел на воспитанника.

– Поправь, если я ошибаюсь. Ты хочешь, чтобы твоя мать делила постель с убийцей твоего отца?

Хидэнори отпрянул. Но глаз не отвёл.

– Да, – почти выплюнул он. – Да, будь ты проклят!

– Ты имеешь полное право меня ненавидеть, Отару-сан, – прозвучал негромкий ответ. – Но её в это дело не вмешивай.

– При чем тут я? Она сходит с ума по тебе, а ты… даже поговорить с ней не можешь по-человечески! Твои дурацкие самурайские игры скоро до ручки её доведут! Или ты добиваешься, чтобы она… тоже прыгнула с крыши?!

Он мгновенно пожалел о сказанном.

Никогда ещё Норимори не изменял своему спокойствию. Но сейчас он в долю секунды оказался на ногах; его черты исказило бешенство. Прочитав в его взгляде смерть, Хидэнори застыл на месте, подавляя дикий, животный ужас. Защищаться бессмысленно. Остаётся лишь…

Чудовищным усилием воли воин заставил себя расслабиться.

– Извини, – он помолчал. – А ты вырос, Хидэнори-сан. Ну что ж… поговорим, как взрослые люди. Знаешь, ты стал очень похож на отца.

Пройдя к столу, он вытащил из ящика фотографию, вложенную в прозрачный пластиковый конверт, и протянул юноше.

Свадебное фото. Оцуру в серебристо-белом кимоно с золотым оби, с изящным веером в руке, стоит чуть позади молодого мужчины в элегантном европейском костюме. Оба счастливо улыбаются, никого не замечая вокруг…

– Они были красивой парой, – вздохнул Норимори. – Я люблю твою мать, Хидэнори. Очень давно. С тех пор, как впервые увидел.