Дела-то житейские…

Подремав перед рассветом пару часов, девушка кое-как привела себя в порядок в вокзальном туалете и поехала в университет. Она честно пыталась конспектировать лекцию, но монотонный голос преподавателя действовал на нее после бессонной ночи как снотворное. Глаза слипались, сознание безудержно уплывало.

– Ты чего такая странная сегодня? – толкнула ее в бок Люся. – Чем ночью занималась?

Пришлось Марине рассказать о вчерашних злоключениях.

– Ты вот что, поезжай-ка в общагу, выспись на моей кровати, все равно ни писать, ни слушать лекции толком не сможешь.

Я тебе потом отксерокопирую конспекты. Держи мой пропуск и ключ от комнаты. Вернусь – позвоню, спустишься в туалет на первом этаже и передашь мне пропуск через окно. Поняла? И там на столе, в сковороде осталось немного картошки, разогрей и поешь. Чайник, пряники найдешь. Заварка кончилось, попьешь чай «белые ночи», кипяток то есть. И спать!

Четкий алгоритм действий, заданный подружкой, взбодрил и прибавил сил.

С этого дня Маринка перешла на «нелегальное положение».

Она проходила в общежитие по пропуску Люси, потом передавала его через окно туалета законной владелице. Спали подружки вдвоем на узкой односпальной кровати с панцирной сеткой. Еще три однокурсницы, жившие в этой же комнате, отнеслись к подселению Маринки с пониманием. Жили одним кооперативом, в складчину. Одна из девочек подрабатывала в ночь через две санитаркой на станции скорой помощи, в эти ночи Марина занимала свободную кровать, и подруги высыпались как следует. А днем, вместо посещения лекций, Марина занималась поисками жилья. Многочисленные агентства предлагали аренду квартир или комнат, но эти варианты совершенно не вписывались в бюджет Марины, а поисками углов задешево агентства не занимались. Она днями топталась в районе Львиного мостика, где, как в давние времена студенчества мамы, можно было встретить бабулек, сдающих угол. И, наконец, ей повезло.

Аглая Митрофановна была классической деревенской старушкой, невесть каким ветром занесенной в столичный город.

Жила она недалеко от Львиного мостика в такой замшелой коммуналке, что, казалось, время тут замерло со времен военного коммунизма. Марине так и не удалось сосчитать, сколько же народу в ней жило. Одни люди исчезали, другие появлялись, кто-то к кому-то приезжал, одни квартиранты сменяли других, возникали и распадались недолгие сожительства – в общем, на фоне быта столетней давности жизнь обитателей коммуналки бурлила потоком.