Страсти по Магдалине

Но Мириам смутилась, щеки раскраснелись, ладони покрылись испариной.

– Ты слаб, три дня лежал в беспамятстве, в горячем бреду. Редко кто выживет после яда гадюки, но тебе повезло… Беспокоит ли тебя что-нибудь?

Большие карие глаза чуть потеплели. Что могло его беспокоить? Ее тонкие, плавные руки, рыжий локон, спадающий на плечо, едва уловимый аромат миндаля, исходящий от ее тела. Какая удивительная и странная женщина! Он осторожно взял руку Мириам и поднес к своим губам.

– Ничего, госпожа… Теперь я обрел покой.

Ее сердце замерло лишь на мгновенье и снова забилось, но чаще.

– Тебя нужно накормить, я скоро вернусь, – быстро вышла из комнаты, чтобы он не заметил пылающего лица…

На следующий день Есфирь объявила слугам, что дальний родственник, которого хозяйка приютила в доме, пошел на поправку. Было строго запрещено болтать о нем на рынке, но людские языки к нёбу не пришьешь, хотя сама кормилица и допустила вольность, проговорившись кухарке о врачевателе.

Первая к Мириам пришла служанка Заихра.

Она принесла на руках маленького сынишку и уселась прямо на земляном полу посреди кухни, где хозяйка готовила чечевичную похлебку.

– Что случилось, Заихра? Что с малышом?

– Не гневайся, госпожа, – взмолилась служанка. – Есфирь рассказала нам о лекаре, что живет в доме. Не может ли он посмотреть моего сына, у него сильный жар. Мы с мужем ничего не можем сделать, ничего не помогает.

– Мой родственник, Заихра, не совсем оправился от болезни. Не переживай, я сама посмотрю твоего сына.

Кормилица тихо переступила порог кухни, но увидев на полу служанку, рассердилась.

– Я же велела тебе не беспокоить госпожу, Заихра. Отнести своего мальчишку к знахарке? Как тебе только не совестно. Госпожа сутками не смыкала глаз. Дайте ей отдохнуть!

Служанка судорожно прижала к груди малыша, склонила голову до пола.

– Не ругай ее, Есфирь. Она всего лишь заботиться о сыне. Я попробую снять жар.

– Разве дело только в ней, – вздохнула Есфирь.

 – Во дворе собрались слуги, дочка. Хотят видеть твоего лекаря… Намаемся мы с этим странником, Мириам. Ох, намаемся.

Пришлось выйти во двор.

Старая рабыня наравне с мужчинами оставила прялку с овечьей шерстью и пришла в надежде на исцеление.

– Ходят слухи, госпожа, – она говорила за всех, остальные стояли на почтительном расстоянии, – что в Галилее объявился один человек. Люди болтают на рынке: он творит чудеса, лечит слепых и увечных калек.