Опасный возраст

Пока она напрягала память, пытаясь сформулировать перед приемной комиссией второй признак равенства треугольников, на Ростовском шоссе произошло непоправимое несчастье.

4

В летнюю пору, когда совхозные теплицы торговали прямо с грядки, Вера Игнатьевна объезжала с мужем загородные поля и до предела забивала багажник ящиками с сельхозпродукцией. Июль славился ранними томатами, грунтовыми огурцами и шикарными патиссонами, которые в засолке украшали любой праздничный стол. Ради овощной вылазки за город Вера Игнатьевна подстраивалась под выходной день мужа, заранее выпрашивала у заведующей отделением отгул, приуроченный к субботе с воскресеньем, и три дня от заката до рассвета мастерски жонглировала стерилизованными баллонами, перетасовывала их с места на место, забивала под завязку всякой всячиной, плавными движениями закатывала крышки и прятала в кладовку.

На зиму.

Павел Федорович в кухню не допускался, квадратные метры «хрущевки» не вмещали и баллоны и Павла Федоровича одновременно. Его святым делом была транспортировка и доставка ящиков в квартиру.

За мужа Вера Игнатьевна всегда была спокойна. Ее заботами, отчасти оправданными, отчасти надуманными, здоровье Павла Федоровича раз в году подвергалось тщательному осмотру. Кровь, моча и другие продукты жизнедеятельности исследовались на предмет предполагаемых заболеваний, чтобы заранее начать с ними непримиримую борьбу. Полусантиметровый осколок, – отголосок давней войны, – засевший в плевре, каждый раз высвечивался на рентгеновском снимке, доставляя больше беспокойства Вере Игнатьевне, чем ее мужу.

За сорок два года Павел Федорович с осколком сроднился, Вера Игнатьевна – нет. Ее попытки уговорить мужа на операцию не имели успеха, то же самое ей советовали и хирурги – оставить крошечный кусок железа в покое и не теребить зажитые раны, тем более что последняя кардиограмма выявила некоторое отклонение от нормы. И так было чем заняться и что подлечить.

Их счастье, поделенное поровну, длилось без малого сорок пять лет.

В сороковом году, сразу после школьного выпускного они поженились, а в мае сорок первого Вера родила сына Димочку. На фронт Павла призвали во вторую волну мобилизации в октябре, Вера с грудным младенцем осталась в Краснодаре под материнским присмотром и каждый день ждала похоронку, не надеясь, что муж вернется живым. Она еще не знала, что счастье, столь щедро им отмеренное в самом начале, благосклонно будет к ним до конца, на десятилетия вперед освятит их союз.