Опасный возраст

На этой почве уже через месяц после похорон дедушки в семье начались тихие ссоры, заканчивающиеся долгим молчанием бабушки Веры.

О Лерином неудачном поступлении все забыли. Аттестат вернулся обратно в школу, бывшую ученицу зачислили в старый класс.

За несколько дней перед началом учебного года между Лерой и мамой произошел откровенный разговор. Им не мешали. Бабушка Вера неподвижно сидела перед включенным телевизором, отец задерживался в клинике. Татьяна Яковлевна, размешивая в чашке сахар, без особого интереса слушала дочкины признания.

– Не мое это, мам, ты понимаешь, не мое. Химия такая запутанная вещь. Я ее не понимаю. А там формулы, реактивы, кислоты, пробирки, осадки, сложные элементы. Полный бред! Мне что-нибудь проще…

– Медсестрой! – Живо встрепенулась Татьяна Яковлевна. – Как бабушка Вера. Проще некуда.

На минуту Лера представила окровавленные бинты, загаженные судна, тонкие трубочки капельниц с переливающейся жидкостью. От ужаса ее передернуло.

– Ну да, – спохватилась мать, – о чем это я? Какая из тебя медсестра, если ты крови боишься… И что тогда остается?

Они перешерстили справочники для поступающих.

Вариантов нашлось немного. И химия! Кругом эта проклятая химия, в которой Лера была ни в зуб ногой. Зато отцовский латинский словарь она хорошо поистрепала, читая на сон грядущий крылатые выражения римских философов. Словарь Лера для удобства держала под подушкой, и Дмитрию Павловичу пришлось купить ей новый, меньший по размеру, но объемней по содержанию. О нем Татьяна Яковлевна вспомнила на следующий день после разговора, когда вернулась с работы.

– Массаж, Лера! – кричала она из коридора, разуваясь на бегу. – Ты же любишь латынь! Кости, мышцы, сухожилия – это латынь! И руки у тебя умелые, сильные. К черту эту медицину, в конце концов. Поступай на массажиста!

– Разве есть такой факультет? – усомнилась Лера, но идея ей понравилась.

– Не знаю, – призналась мать. – Сейчас выясним.

Она потратила весь вечер на звонки, торопилась до прихода мужа, чтобы не посвящать его в то, что пока не имело веских доказательств и убедительных доводов.

Татьяна Яковлевна давно замечала за дочерью эфемерные желания, никак не связанные с медициной. Принуждение помимо воли могло оказаться отягчающим, если не для самой Леры, то уж точно для ее будущих больных, вздумай она поступить на врача и заняться нелюбимым делом.

– Мы сами с тобой во всем разберемся, – уверенно пообещала она дочери после безрезультатных звонков.