Опасный возраст

Оксана, как могла, поддерживала Лерину хандру и немного завидовала той неизведанной глубине чувств, до которой сама еще не доросла.

– И что ты в нем нашла, Лерка? Вот я смотрю и ничегошеньки в нем такого не вижу.

Лера видела. Тонкий профиль, узкие губы, правильный, чуть удлиненный нос, гладкая челка, прямой лоб. Замечала на его плече чужой волос и едва сдерживалась, чтобы пройти мимо и не смахнуть.

Оксана пыталась подруге помочь, старалась всячески предотвратить случайные встречи в коридорах, завидев Гию в толпе, разворачивала Леру в другую сторону.

Она растолковывала происхождение «безмолвного пламени нежных чувств» на простых, слегка пошловатых примерах, нахватавшись от старшего брата точных определений. Лера моргала ресницами, розовела от смутных догадок, но с глупостью явления не соглашалась.

В физиологическом развитии от своих сверстниц, как это выяснилось на медкомиссии, она отставала. То, о чем так ярко рассказывала школьная медсестра, Леру еще не коснулось.

Она еще прибывала в детской неосведомленности взрослой напасти, но Антонина Александровна клятвенно пообещала, что это коснется всех. Никто не спасется, не уцелеет.

После лекции Лера со дня на день ждала перемен. Признаки были явными, но что-то препятствовало подготовительному процессу, совершенно ненужному в этой чистой платонической любви, как не пришей кобыле хвост. Она верила и не верила. Вечерами задавала матери наводящие вопросы, но та, вечно уставшая от стоячей работы зубного техника, отсылала Леру к отцу, как к более компетентному специалисту – урологу.

Отец таращил на мать глаза, крутил пальцем у виска, а Леру похлопывал по плечу и философски ободрял, сочувствуя женской доле:

– Ничего, Валерия, не ты первая, не ты последняя. Справишься. Обычное дело. Бабье…

Девочки, уже посвященные в эти самые бабьи дела, делиться опытом не хотели, стеснялись. Зато Оксана расстаралась, на этот раз у старшей сестры выведала некоторые подробности ожидаемого недомогания и весь урок биологии шептала Лере на ухо удивительные вещи, за что получила «неуд» по поведению.

Но Лера продолжала чахнуть от тоски, пока в конце марта не случилось нечто удивительное.

На третьей перемене возле кабинета музыки на виду у всех Гия обронил носовой платок. Обронил и не заметил. Зато заметила Лера. Оксана в тот день заболела ангиной, и, оставшись безнадзорной, Лера следовала за объектом незримой тенью.