Прости грехи наши… Книга вторая

– Мама Оль! – позвал парень на выручку, как обычно женщину.

Ольга вышла и своей комнаты.

– В чем дело?

Ванька нервно задвинул ящик шкафа назад и, обернувшись, замер, уставившись на мать.

Ольга в длинном вечернем платье, его любимого вишневого цвета, стояла, чуть покачиваясь на тонких высоких каблуках.

Парень открыл рот.

– Ты, что на педсовет, так нарядилась? – от удивления, он даже забыл, зачем ее звал.

– В ресторан, – поправила она свои темные, красиво уложенные волосы. Губы ее непривычно были накрашены яркой, в тон платью, помадой.

Глаза, которые всегда выводили его на чистую воду, сейчас, с подведенными стрелками, сами лукаво и заговорчески блестели. Будто это и не Оля была вовсе.

– Ну, ты даешь! – выдохнул парень.

– Зачем звал?

Ванька, все еще молча, смотрел на нее.

– Забыл…, – признался он.

– Что-нибудь потерял?

– Да…, – растерянно проговорил Иван, – Тренировочный костюм, – и тут же спросил, – А с кем это собралась наш товарищ завуч в такое сомнительное заведение?

– С каким-то московским профессором, – ответила обыденным тоном Оля, изучая свое отражение в зеркале шкафа, – Как я выгляжу?

Ванька заслонил его своей большой фигурой.

– Ужасно! Как манекен в Центральном универмаге! – злорадно ответил парень.

Но на Ольгу его ответ не произвел впечатления. Это еще больше разозлило Ваньку.

– С дядей Сашей, значит, за все эти годы ты не нашла времени, даже в кино сходить ни разу, а с каким-то ученым хмырем, в ресторан собралась?!

– Ха, – пренебрежительно дернула Ольга плечами, – Ты меня, что воспитываешь?

– Ха, – передразнил ее мальчишка, – Как есть дяди Сашин борщ мы любим, сырнички из деревенского творожка.

… Ходить по чисто выбитым коврам, которые он таскает с пятого этажа …

С улицы несколько раз просигналила машина.

– Мне некогда с тобой спорить, – Ольга положила его костюм на кровать, и торопливо вышла из комнаты, – Ужин на плите! – крикнула она напоследок.

Взволнованный Ванька выскочил на балкон.

Черная блестящая «Волга» со столичными номерами стояла у подъезда. Очкастый дядька с маленькой бородкой, поправив галстук, выбежал навстречу появившейся Ольге, и распахнул перед ней дверь машины.

Ваньку затошнило.

– Московский козел! – проскрежетал зубами мальчишка.

– Вы не против? – занес руку с бутылкой над Ольгиным бокалом профессор.

– Совсем чуть-чуть, – улыбнулась женщина, стараясь не глядеть на него.

Профессору было лет за сорок.