Геония. Центурион. Мастер Миража. Предсказатели

Но как только я покажу слабость, меня загонят в угол, скрутят, прикажут, хрястнут душу пополам…»

Стриж снял оружие с предохранителя и снова прошептал, почти беззвучно шевеля губами.

– Как только это появится – я стреляю. Если выйду из строя или… или заметите за мною явную странность – немедленно уходите. На месте не оставайтесь ни в коем случае. Мне помогать тоже не надо, будет один вред.

Шаги стучали в ритме сердца. Стриж поднял пистолет. Шаг… Еще шаг…

Черная фигура с ярким пятном вместо головы показалась из-за вагонетки.

– Какого……………………………, Фалиан!

Белочка ахнула и через миг задрожала от беззвучного хохота. Чудовище мгновенно обрело очертания долговязого луддита. Иллирианец, красный от досады (ладно, в темноте не видно) опустил пистолет.

– Я вас чуть не пристрелил, в башку ударенный святоша. Это надо же так бродить в темноте…

Черная куртка Иеремии, похоже, стала еще чернее, на лбу пылал недавно подзаряженный фонарик.

– В смятении сердца у тех, у кого совесть не чиста.

– Забери вас мировая дурь.

Сардар убрал пистолет.

– Вы заставили меня нарушить слово, данное колонелю. Я обещал не пререкаться с вами, старый фанатик. Все, хватит. Уходим отсюда. С меня хватит…

Белочка сделала движение к выходу. Стриж замолчал. Иеремия давно уже стоял, не двигаясь, однако, размеренный звук, так похожий на звук шагов, до сих пор раздавался сводом тоннеля. Пальцы оторопевшего иллирианца запоздало царапали кобуру. За спиной полуобернувшегося и оцепеневшего от растерянности проповедника проявилось нечто.

– И-и-и-и! – истерический вопль Джу заглушил биение медленного сердца.

Возле разбитой вагонетки, в полутора метрах над землей, завис конус света. Там, где конус сходил на нет, в яркой светящейся точке, не было ни руки, ни головы, ни фонаря.

Ничего, кроме пустоты. Конус висел в пустоте…

* * *

– Их нет уже более трех часов.

– Вы правы, Дирк.

Полковник напряг глаза, стрелка примитивно-механических (специально для Аномалии) часов тлела каплей фосфорического огня.

– Ждем еще тридцать минут.

Они устроились на более-менее чистом пятачке пола, полковник, скрестив руки на груди, привалился прямой спиной к облупившейся стене, Дирк сидел, ссутулившись и стараясь ни к чему не прикасаться, черные волосы вертолетчика, перепачканные пылью, свалялись и упали на лоб. Мюф отошел на десяток шагов и возился в темноте, расшвыривая легкие обломки.

Штрек ровно уходил во тьму.