Геония. Центурион. Мастер Миража. Предсказатели

Бесплатный совет – у вас есть перочинный нож, надоест тут сидеть – вскройте себе вены.

– Вы губите мою бессмертную душу.

– Это у вас-то душа? Да от нее давным-давно ничего не осталось.

Полковник исчез. Дезет слышал, как хрустят камни и скрипит ржавое, битое железо. Септимус Хиллориан удалялся, унося с собой обиду, неведомые великие планы, а заодно и тайну Аномалии.

Оставшись в одиночестве, Стриж первым делом выключил фонарь – слабый свет перестал разгонять чернильный мрак. Затем иллирианец прислушался – часто стучал его собственный пульс, огромный массив камня и железа мертво молчал.

Дезет привалился к стене, стараясь полностью овладеть собой. Через некоторое время сумасшедшее биение пульса замедлилось, темнота перестала тревожно звенеть.

«Итак, Хиллориан… – подумал Стриж. – Наш колонель имеет цель, отличную от целей Департамента Обзора. Вывод первый – получив искомое, он не собирается возвращаться в стены Департамента. Вывод второй – Нину он оставит в приюте. Вывод третий – вся группа, отработав задачу, должна отправится на тот свет.

Мальчишка и Дирк уже мертвы, старика и девушку Хиллориан пристрелит».

Стриж вскочил, словно подброшенный.

– Ну уж нет, сукин сын, колонель. Я подпорчу тебе удовольствие от победы.

Иллирианец снова включил налобный фонарик, подобрал и снова бросил бесполезную, оставленную полковником веревку. Затем он, взбивая пыль и хромая, метался пятачку, со всех сторон огороженному камнем. Ржавая труха скрипела под подошвами ботинок.

– О, зараза!

Штырь рычага, о который запнулся иллирианец, оказался не таким уж и проржавевшим. Дезет присел на корточки, потрогал холодное железо. Рычагов оказалось два.

– Знать бы еще, что они включают… Если включают вообще. Так правый или левый?

Иллирианец чуть напряг правую руку. Интуиция корчилась, вопя об опасности, и Дезет разжал пальцы, чтобы вытереть со лба пот.

– Так дело не пойдет. Так я просижу здесь вечно.

Иллирианец пошарил в кармане и извлек на свет каленусийскую мелкую монету.

«Решка» на ней изображала единицу, «орел» – дворца Сената в Порт-Калинусе.

– Сенаторы идут налево, цифры – направо…

Маленький серебристый диск взлетел и упал, Стриж извлек его из сухой грязи.

– Орел.

И в ту же секунду, опасаясь передумать, рванул левый рычаг. Хрустнуло… и не произошло ничего. Затем хрустнуло еще раз, круг пола, отделившись от стен, медленно-медленно, словно поршень, пошел вверх.