Нажми на кнопку. Сборник рассказов

– Ага, вижу, – сказал Димка, – сдаются и позволяют себя поиметь в особо извращенной форме. Ладно, мы с Настей уходим. Если ты, конечно, не донесешь.

– Не донесу, да и бумаги забирайте – не жалко. Но только зря вы так говорите… Мне, вообще-то, обидно.

У Валентина, видимо, уже не осталось воли. Он проковылял на поврежденной механической части и, повозившись возле казавшейся цельной стены, открыл небольшую дверь.

– Тут настоящих ксеносов нет, есть только охрана из роботов, я их перепрограммировал на полчаса, чтобы уйти, хватит.

В город под зачистку не возвращайтесь. Лучше в глушь, на север, может, подольше проживете…

Снаружи диск выглядел непроницаемым, металлическим, совершенно бесшовным, как всегда. Дверь, пропустив беглецов, тут же бесследно исчезла.

– Пошли, что ли, – сказал Димка.

На дорогу они потратили несколько часов и под конец брели, едва переставляя ноги. Бессильная ненависть, которая мучила Димку, в эти последние сутки выветрилась, сменившись упрямством особого рода.

– Ты, Настя, до самого конца не ходи, – твердо и решительно сказал он, – Проводишь немного, а потом останешься. Я один.

– Ты не сможешь ее запустить.

– Смогу, мне дядя Сережа много чего рассказывал.

– Если выстрелишь – они тебя убьют.

– Не успеют, я шустрый.

– Может быть, Валентин и прав – не надо туда соваться.

– Валентин – псих. А соваться надо. В «Сириусе» тот самый Желтков, который всех спасет, наверное, и Полянов, может быть, даже дядя Сережа…

Пришла следующая ночь, и небо над ночным лесом стояло темно-темно синее, на грани черноты.

Болотина сначала чавкала под ногами, потом сменилась толстым слоем мха, потом – короткой жесткой травой.

– Ну, все. Дальше за мной не ходи. Давай. Пока. Я вернусь, ты не сомневайся. Если сейчас тебя не найду – потом найду. Прогоним говнюков – все изменится.

Димка ушел навсегда, забрав карту и компас. Настя долго сидела возле еще одного большого и безжизненного муравейника.

Она пыталась вспомнить все, что знала про Димку, но оказалось, что почти ничего. Она хотела пойти следом, но сразу потеряла направление.

Димке было семнадцать лет.

«Жить семнадцать лет – и все ради одного выстрела»

Она хотела заплакать и тем самым сбросить мучительное напряжение, но не смогла – глаза все равно оставались сухими. Ракетный залп она не столько увидела, сколько услышала и даже ощутила по дрогнувшей земле.