Ты здесь чужой

Кэн всегда была сентиментальна, поэтому принесла яд на двоих, маленькие белые гранулы в плоской коробочке, но я отказался от романтического самоубийства, отобрал у нее пилюли и выбросил их в темноту, чем сильно обидел девушку.

– Мы могли умереть вместе, – в ярости сказала она, – А теперь я умру одна, в бесчестье и горе.

Я промолчал и не поверил. Сцена была нелепая. Даже не знаю, кого я в тот миг ненавидел сильнее – императора или Рейнена, на мой взгляд, правитель Империи и его начальник Супремы стоили друг друга.

Однажды вечером мне под дверь сунули еще одну записку. Я прочитал ее и сжег. Пешком добрался до назначенного места. Это был имперский пантеон, ночью там редко кто появлялся. На пороге и в самом деле, тонким слоем лежал нетронутый снег. Внутри здания двумя рядами выстроились статуи давно мертвых правителей. Вскоре в отдалении затеплился зеленоватый свет фонаря, и в этом холодном ореоле и появился принц Маркус. Он сказал, что император болен и сошел с ума, что от его произвола страдают многие кэйтианцы.

Принц меня ободрил и осторожно намекнул – скоро все изменится, но нужна поддержка, и я поклялся ему в верности – совершенно искренне и охотно. Маркус собирался сместить отца с трона, объявив его недееспособным безумцем. Вероятно, так бы и случилось, но вмешалась судьба, и мой друг получил власть после естественной смерти Тэлия. Прежний император, чей организм истощили наркотики и разврат, скончался прямо в главном зале дворца, тем самым избежав моей отложенной мести. Маркус взошел на трон и немедленно отстранил Рейнена от должности.

Я воспользовался этим и, в надежде отыскать свою сестру, мгновенно получил доступ к архивам Супремы.

Я почти не спал несколько дней, перелистал сотни томов и тысячи страниц, но не нашел ничего.

– Нужно допросить самого Рейнена, – сказал я, наконец, своему другу, двадцативосьмилетнему императору Кэйто.

Маркус слегка поморщился, тень неудовольствия появилась в светлых глазах и в изящном изгибе губ.

– Послушай, Дэн, – произнес он мягко, но со скрытым раздражением.

 – Рейнен все отрицает, он говорит, что непричастен к пропаже твоей сестры. Ты же не думаешь, что мы на основании одних подозрений начнем пытать имперского аристократа?

Почему бы нет? – вертелось у меня на языке.

– Если мы сделаем нечто такое, то уподобимся нашим врагам, – уже пожестче заявил Маркус. – К тому же, похищать твою сестру у Рейнена нет причин. Она не была ни его любовницей, ни предметом особой ненависти.