Ты здесь чужой

– Теперь, когда Джек умер, почему бы тебе не вернуться к родителям?

– Ты думаешь, я им очень нужна?

– А разве нет?

– Нет.

Ани умолкла и ее спина в заношенной куртке каким-то невероятным образом изобразила обиду.

– Ты вообще странный, – объяснила она немного погодя. – Не как нормальный человек.

– Почему?

– Ну, есть такие как я, или Джек, или старьевщик. И мы с одной стороны. А ты с другой. И между нами стекло – толстое-претолстое. И ты сквозь него смотришь, вежливый такой и высокомерный, и все, что не с твоей стороны стекла, тебе ведь по фиг.

Ее гипертрофированная обидчивость меня развеселила, несмотря не негодное настроение.

– Вот и сейчас, – объяснила Ани. – Ты даже засмеяться по-настоящему не хочешь.

– Я не собираюсь над тобой смеяться.

– Ладно, не ври.

Низкий лаз уже почти кончился, в конце него оказалась решетка. Здесь пахло пылью и резиной, эта странная пыль с резиновым привкусом неприятно скрипела на зубах. Я посмотрел сквозь толстую решетку вперед и вниз и сначала ничего не разглядел, кроме темного пространства и редких, колющих глаза огней.

Потом я понял, что это тоннель. Ани придвинулась ближе и зашептала мне прямо на ухо, смешно щекоча его на этот раз более-менее чистыми волосами:

– Та часть метро, где никого не бывает. Закрытая ветка для всяких шишек. Она почти всегда пустая, но охрана тут есть – и датчики, и люди. Ой, смотри.

Сначала раздался грохот, потом появился яркий свет. Поезд, очень короткий, всего из двух вагонов, проехал мимо, сильно замедлив ход.

Скорость была такой низкой, что я видел лица людей в роскошном вагоне. Я смотрел вслед, пока огни не погасли. Ани прижалась ко мне в темноте, но не чувственно, а по-товарищески. При таком тесном контакте я ощутил течение ее мыслей, и, как ни странно, в них преобладала музыка. Музыка показалась такой реальной, что я слегка опешил.

– Часто здесь так?

– Поезда очень редко. Кто-то приехал со стороны.

Я видел приезжего и узнал его лицо по фотографии.

Макото Акэти собственной персоной. Мои попытки застать этого человека в Эламе всегда кончались неудачей. Он не имел здешнего гражданства, поэтому не попадал в систему электронного учета. Он не был официальным политиком, поэтому не подчинялся протоколам и редко показывался перед телекамерами. Но Акэти был богат и влиятелен этом в мире, где люди поклоняются деньгам.

– Давно здесь такая возня?

– Сегодня первый день, – все так же тихо ответила Ани.